Вся активность
Этот поток обновляется автоматически
- Последний час
-
Не помню, что еще я с таким удовольствием читала! Спасибо огромное за вашу память и папины рассказы.
-
Шаман (Ярослав Дронов), ч. 2
Хельга Мариам ответил на тема форума автора Лось Анджелес в Стойло Пегаса
Да всё они видят. Особенно режиссёр. Просто мода. От Шамана — звездная болезнь, вседозволенность. Мизулина видимо тоже оттуда. Из страны розовых пони. Знала ли она с детства отказ хоть в чём? Захотела сейчас в " кино", жюри. Мне очень не понравилось. Игра ( актеры уровня ноль, хотя не зажаты перед камерой), а не голос Ярослава. -
Коррекция веса. Следующая часть
Жизнь продолжается ответил на тема форума автора Осенняя сказка в На что жалуетесь
Нет смысла в таком твороге. -
Фотографии наших любимцев. Следующая.
Рыжая Коваленко ответил на тема форума автора Осторожность в Любимцы
Пошли мы прогуляться по "бульвару". А нас уже у дома ждет Радик, Фоксин друг, смесь крокодила с догом, что ли. Но не родился еще такой Радик, чтобы Фоксу догнать. И удостоился чести рядом с ней на лавочке посидеть. - Сегодня
-
Прислала мне подруга подарок через Вайлдберриз. Специально, чтобы его получить, приехала я в город. Сделала получше скрин кода, причепурилась, думаю, вот и шубу выгуляю, в этом году еще и не надевала. На улице морозец, снежок, чисто, свежо, бело, красиво - вывески разноцветные и гирлянды горят, ледяные фигуры искрятся под фонарями. Иду, гуляю, любуюсь, магазины разные миную, кондитерские и кафе, синий Озон, розовый Вайлдберриз... Ночью в деревне вспоминаю про подарок. Сегодня опять поеду, но теперь на руке крестик жирный нарисую.
- Вчера
-
Никогда такого не было и вот опять (с) Если сбудется, поделюсь с Форумом, пока что плохо верится в этот прогноз. С другой стороны - год только начался.
-
Подготовка к процедурам. Ощущения во время процедур
Плацебо ответил на тема форума автора Кто-то в На что жалуетесь
Подготовка к колоноскопии препаратом Эзиклен. Где вы будете проходить процедуру? Амбулаторно или в стационаре? С наркозом или без? -
Подготовка к процедурам. Ощущения во время процедур
Бутки ответил на тема форума автора Кто-то в На что жалуетесь
Предстоит сделать гастро и колоноскопию, у кого надо узнавать какими препаратами готовиться? И надо ли перед этим сдавать какие то анализы и обследования? -
Вот что у меня получилось по первому гаданию и, соответственно, по второму. Очень интересно, оставлю здесь, чтобы в конце года подвести итоги.
-
Что значит не талантливо? Как по мне это не имея ни слуха, ни голоса. Остальное - дело вкуса. Для меня смешно, потому что исполнено забавно. Такая сценка получилась.Рассуждать на полном серьезе об этой песне я бы даже не пыталась, потому что для меня это странно.
-
Коррекция веса. Следующая часть
Совсем Не Ангел ответил на тема форума автора Осенняя сказка в На что жалуетесь
На кетодиете всего несколько человек сидело. А так народ на низкоуглеводной диете. А если есть проблемы с углеводным обменом? Углеводы заменяю жирами - поставила себе норму жиров 97 г. В среднем выходит 85-90 г. Жиры не демонизирую как и майонез. Кстати растительное масло тоже жир. -
Спасибо вам за папины рассказы. И какие хорошие лица.
-
Армия в моей жизни На армию люди моего поколения смотрели как на школу жизни, которую должен пройти каждый молодой человек. Без службы в армии молодые люди считались не совсем полноценными. Я прошёл эту школу жизни почти 60 лет назад: с ноября 1963 по конец августа 1965 года уже в довольно зрелом возрасте – после окончания Арзамасского государственного пединститута. Тогда служба в армии длилась три года, а для тех, кто имел высшее образование – два года, при условии, что во время срочной службы успешно пройдёшь двухмесячные курсы по подготовке офицеров запаса. По новому приказу министерства обороны 1964 года призывники, имеющие высшее образование, должны служить только один год. Однако мне «повезло»: я служил по старому приказу министерства обороны два года. Первые семь месяцев армейской службы я учился в школе радиотелеграфистов, по окончании которой был направлен в одну из ракетных частей Белорусского военного округа, где мне сразу же было присвоено звание младшего сержанта. Был назначен командиром отделения, начальником рекогносцировочной машины. Кроме того ежедневно вёл шестичасовые боевые дежурства на радиостанции, которая обеспечивала круглосуточную радиосвязь со штабом Белорусского военного округа. В октябре-ноябре 1964 года учился на двухмесячных курсах подготовки офицеров запаса в г. Борисове, которое успешно закончил и получил право на два года службы. Первое офицерское звание младшего лейтенанта мне было присвоено Приказом министра обороны СССР маршалом Р.Я. Малиновским. За время службы участвовал во многих боевых учениях. Время было не простое. Неспокойно было в Чехословакии. В боевой части, где я служил, часто проводились учения, которые длились несколько недель. Спали, сидя в боевых машинах, не раздеваясь: настолько тревожной была обстановка. В 1965 году страна отметила 20-летие Победы над фашистской Германией. Указом Президиума Верховного Совета СССР я был награждён памятной медалью «20 лет Победы в Великой Отечественной войне». Эту медаль я храню как память о службе в Вооружённых Силах СССР. Как учитель по диплому я был демобилизован в конце августа 1965 года, те есть накануне нового учебного года. Сапоги кирзовые В учебную воинскую часть прибыли ночью. До утра нас разместили в полуподвальном помещении. Утром до завтрака повели в баню, где мы вымылись и переоделись в новенькую военную форму. В качестве обуви нам выдали кирзовые сапоги, которые предназначались на все случаи жизни в армии в течении семи месяцев, то есть на время учёбы. После завтрака в солдатской столовой привели в казарму. Меня удивило, что в огромной казарме все кровати были двухъярусными. У каждой кровати в сторону изголовья стояли тумбочки, а в сторону ног – два табурета. Тумбочки предназначались для хранения туалетных принадлежностей. На табурете перед сном укладывалась на ночь одежда солдата: брюки, гимнастёрка, головной убор. Рядом ставились сапоги. Нам объяснили, что двухъярусные кровати - временное явление – только лишь на два дня, что после проверки слуха в радиоклассах в казарме останется только половина новобранцев, и верхние ярусы кроватей уберут. Солдаты, у которых слух будет признан не достаточным для подготовки радиста, будут отправлены в другие воинские части для прохождения службы по иным военным специальностям. Проверка слуха в радиоклассе показала, что я годен для обучения морзянке, а мой сосед по верхнему ярусу – нет. На вечерней поверке объявили, что ночью по тревоге будут подняты для построения только те солдаты, которые признаны негодными для службы в этой части. Ночью была объявлена тревога, и мой сосед сверху быстро оделся и выбежал из казармы в коридор для построения, чтобы выбыть из этой части навсегда. Представьте моё удивление и некоторую растерянность, когда утром по команде «Батарея, подъём!» я, надевая сапоги, обнаружил, что они разные по размеру и высоте. Я понял, что это «дело рук» моего исчезнувшего соседа с верхнего яруса – очень рослого и крупного парня, кстати сказать моего земляка – арзамасца по фамилии Силивончик. Представ перед старшиной в сапогах разной высоты (один сапог ниже колена, а другой чуть выше), я изложил ему свою жалобу. На что старшина развёл руками, объяснив, что ни новых, ни старых сапогов нет, и придётся ходить в этих до конца срока службы в учебной части. Но на этом приключения с моими сапогами не закончились. Учебные тренировочные занятия по азбуке Морзе и телеграфному аппарату «СТ» (советский телетайп) проходили в зданиях с печным отоплением. Каждое утро до общего подъёма солдаты, назначенные истопниками, должны были истопить печи. На эту работу подбирались ответственные и дисциплинированные солдаты, к числу которых мои командиры отнесли и меня. Однажды наша батарея была в наряде по столовой. Я был назначен в посудомойку, где на кафельном полу всегда стояли лужи воды. После суточного наряда мои сапоги промокли и квакали, как лягушки. Через сутки ожидался наряд в караул, где в мокрых сапогах в холодное время было бы невыносимо нести службу. И я решил, не теряя времени, подсушить сапоги у печки, которую топил как истопник. Сняв сапоги, я поставил их у печки с открытой дверцей, откуда их обдавало жаром. Когда я стал их надевать, то сразу же понял, что я их пересушил, и они покоробились. При надевании голенища обоих сапогов треснули с задней стороны, и образовались огромные дыры. Добравшись до казармы, я обратился к старшине за помощью. Тот сходил в каптёрку и принёс два лоскута кирзы, вырезанных из голенища старых списанных сапогов. Аккуратно пришив заплаты, я жирно смазал их гуталином. Вид спереди у сапогов был вполне приличный, несмотря на их разную высоту. Ну а сзади никто не видит. Беспокоило меня лишь одно неудобство: сапоги стали маловаты и натирали пятки до кровавых мозолей. На другой день батарея заступила в караул, и меня как ответственного и дисциплинированного солдата назначили на пост №1 – нести службу в штабе у знамени части. Конечно, я мог бы пойти к командиру батареи и пожаловаться на плохое самочувствие, но нытиков, которые по поводу и без повода бегали в медпункт, в армии не любили. И я решил не ныть, мужественно перенести боль от мозолей и отслужить суточный наряд в карауле. Караульное помещение находилось недалеко от штаба части, и поэтому смена часового на посту №1 занимала минут пять. Но зато, кода заканчивалась очередная смена, часовой с поста №1 должен бежать с разводящим и группой солдат несколько километров по всему периметру забора вокруг части, чтобы сменить часовых на всех постах. И таких пробежек за сутки на каждого часового выпадало четыре. Свою первую смену с 18.00 до 20.00 на поту №1 я выдержал несмотря на боли в пятках, потом, сдав пост очередному часовому и вместе с разводящим и группой солдат обежав все посты на территории части, вернулся в караульное помещение, где приходил в себя перед заступлением на пост №1 с 24.00 до 2.00 часов ночи. И вот скоро уже два часа ночи. Заканчивалась вторая смена. Пятки мои невыносимо ныли от кровавых мозолей. Тревожило, что через несколько минут с приходом разводящего со сменщиком придётся опять бежать несколько километров. Это испытание я мог перенести, если перемотать портянки, которые к этому времени сбились и больно давили на мозоли. Пост №1 – это знамя части в конце глухого коридора длиной в 30 метров, в который по обе стороны выходили двери кабинетов штабных офицеров. По инструкции в дневное время надо стоять у знамени с автоматом в руках по стойке «вольно», а при приближении офицеров – по стойке «смирно». В ночное время, когда в штабе оставался лишь один часовой, он мог ходить по коридору вперёд-назад все два часа своей смены. Про мой случай в инструкции ничего не было сказано. И я решил до прихода разводящего перемотать портянки. Это я сделал секунд за 30, даже не снимая автомата с плеча, лишь прислонившись к стене, противоположной той, где стояло знамя. И вдруг слышу: «Кто инструктировал вас так нести службу на этом посту?» Подняв голову, я увидел командира части. От такой неожиданной встречи в два часа ночи в полуосвещённом коридоре штаба части я чуть не присел. Не дождавшись моих объяснений, командир быстро ушёл. Как он оказался здесь в такое время? Видимо, работал в своём кабинете даже ночью. В эти минуты закончилась моя вторая смена. Пришёл разводящий со сменщиком. Опять пришлось пробежать с разводящим несколько километров. Но на этот раз я боли не чувствовал: в голове сверлил вопрос «что будет со мною дальше?». В караульном помещении меня уже ожидал командир батареи, вызванный посыльным по приказу командира части. Мне было стыдно, что его, уже немолодого человека, подняли из-за меня ночью с постели. -Ну, рассказывайте! – обратился он ко мне подчёркнуто вежливо, но раздражённо. Я рассказал ему всё, как на духу. - Значит, мозоли на пятках? Показывайте, – продолжил он, не повышая голоса. Я снял сапоги, размотал портянки и с нескрываемой болью на лице поочерёдно отодрал их от пяток. Пятки кровоточили. - Повернитесь ко мне спиной, - на той же ноте приказал он. Я повернулся. Он внимательно и очень долго рассматривал мои окровавленные пятки, ничего не говорил, видимо, принимал решение. А я в душе тайно надеялся, что он отправит меня в медпункт. - Повернитесь ко мне! Три наряда вне очереди. Марш на кухню! Таковым было решение командира батареи, высказанное всё тем же вежливым и несколько раздражённым голосом. Три дня я драил полы на кухне, в посудомойке и других подсобных помещениях, таскал с улицы дрова к плите, чистил картошку. В казарму отпускали только ночевать. На ночь портянки стирал, а утром к больным пяткам прикладывал сначала по куску белой ветоши, выдаваемой каждому солдату на подворотнички к гимнастёркам, а потом уже обворачивал ноги не совсем высохшими за ночь портянками. Размокшие от воды сапоги уже больше не давили на пятки. Ну а в этих сапогах я так и дослужил до положенного срока их обмена. В них я ходил повседневно, ходил в наряды по столовой, ещё много раз стоял в карауле у знамени части, на караульных вышках, принимал участие в военных смотрах. Кстати, несколько раз в начале службы в учебном подразделении устраивались смотры, во время которых офицеры интендантской службы части и даже военного округа проверяли обмундирование молодых солдат. Часть выстраивалась на плацу, а офицеры осматривали каждого солдата, как он одет с головы до ног. Когда очередь доходила до меня, вернее до моих сапогов, в глазах проверяющих я видел недоумение. Сразу же вызывали старшину и задавали ему вопрос «Почему солдат обут в такие сапоги?» И следовало резюме: «Немедленно заменить!». - Есть! Заменить! – слышал я всегда в ответ слова старшины. Но проходили смотр за смотром, а сапоги так и не заменили. Был вариант решения этого вопроса: купить новые сапоги в солдатской лавке. Но жалованье солдата составляло в месяц 3 рубля 80 копеек и его хватало только на покупку туалетных принадлежностей. Просить денег у матери, которая получала зарплату в 60 рублей, было очень стыдно. Зато каким праздником был для меня тот день, когда через семь месяцев службы мне выдали новенькие кирзовые сапоги, в которых я продолжил службу как командир отделения, как младший сержант, как радиотелеграфист в одной из ракетных частей Белорусского военного округа. Лопата Быстро пролетели месяцы службы в учебной части, по окончании которой я стал радиотелеграфистом третьего класса. За нами как специалистами из боевых частей страны приехали офицеры, чтобы увезти нас в тот или иной военный округ для дальнейшего прохождения службы по полученной специальности. Я попал в одну из ракетных частей Белорусского военного округа. Сразу же мне присвоили звание младшего сержанта, назначили командиром отделения и начальником рекогносцировочной машины с радиостанцией Р-105. Буквально через пять дней после прибытия в воинскую часть меня послали в суточный наряд по гаражу дежурным. Видимо, недавно прошли боевые учения, после чего несколько дней экипажи машин приводили их в порядок, а в это утро был намечен осмотр боевой техники. Экипажи выстраивались около своих машин. Пришёл командир части со свитой своих помощников. Я как дежурный по гаражу сопровождал командира. Начался осмотр. Командир части был явно недоволен увиденным, постоянно делал замечания, давал указания. Настроение у него становилось всё хуже и хуже. И вот свита во главе с командиром остановилась у очередной машины. Это был армейский водовоз. Водителя около машины почему-то не оказалось. - Кто дежурный по гаражу? – спросил командир. - Я, товарищ подполковник! Младший сержант Душин, - представился я. - Лопату давай сюда! – приказал командир. - Есть! – ответил я и побежал в проходную гаража за лопатой. Через минуту я с лопатой в руках был уже рядом с командиром. - Товарищ подполковник, ваше приказание выполнил! - Как же выполнил? Лопата где? - Вот она, как вы и приказали! Командир расхохотался: - Ты что, новенький здесь? - Так точно, товарищ подполковник! Пять дней в вашей части. - А ты не знаешь, что Лопата – водитель этого грязного водовоза? Быстро подай его сюда! - Есть! – ответил я и побежал в казарму за водителем по фамилии Лопата. Вот так я опростоволосился в первую же неделю службы в Белорусском военном округе, но таким образом рассмешил командира, на несколько минут подняв ему настроение. А потом я уже понял, что подобных фамилий как Лопата, Метла, Капуста, Кривонос, Подопригора и т.п. в Белоруссии очень много. Печенье с горчинкой Это было в декабре 1963 года. Шёл второй месяц моей службы в армии. Почему-то всегда хотелось есть. Сержанты – наши младшие командиры – приучали нас, новобранцев, делать всё очень быстро: одеваться, раздеваться, строиться и даже есть. На обед щи-борщи были такими горячими, что порой съешь весь хлеб, а борща – только половину порции. Только приступишь есть второе блюдо, а сержант уже даёт команду: «Батарея! Строиться!». Ребята, строясь, недовольно ворчали: «Хотя бы ещё жареного воробушка съесть!». В письмах домой многие жаловались, что всегда хочется есть. И сердобольные родители не замедляли отреагировать на просьбы своих чад: в армию стали приходить посылки с продуктами. Старшина не торопился водить солдат за посылками на почту. Водил обычно один раз в две недели, чтобы побольше скопилось извещений на посылки. По этой причине некоторые продукты, особенно колбаса и фрукты портились. Полученные посылки обычно раскрывались в каптёрке в присутствии старшины, который проверял их содержимое. После этой процедуры хозяин посылки приносил её в казарму и угощал своих товарищей. А товарищи не церемонились: своей рукой лезли в посылочный ящик и набивали карманы пряниками, печеньем, конфетами. Порой на глазах хозяина содержимое посылки так быстро расхватывалось, что ему оставался только пустой короб. Тогда все начинали делиться уже с хозяином посылки. Никто не обижался, всем было весело. Всё это угощение тут же и съедалось: хранить продукты в казарме строго запрещалось, чтобы не разводить ни тараканов, ни мышей. От завтрака до обеда был очень большой интервал времени: почти семь часов. Животы у всех подводило. Но один наш товарищ, как мы подметили, уже несколько дней подряд в эти голодные для всех часы всё время что-то жевал, но ни с кем не делился. Однажды в самый разгар учебных занятий была дана команда строиться в казарме. Прибежав в казарму и построившись, мы увидели, что матрацы на всех кроватях были закинуты к изголовью, а под панцирными сетками, как и положено, проглядывали подвязанные к ним тощие вещмешки. Тощие кроме одного, очень туго чем-то набитого. - Рядовой Кудаков, выйти из строя! – приказал сержант. – Отвяжите ваш мешок и покажите, что вы в нём храните! Пока Кудаков отвязывал от сетки мешок и развязывал его перед строем, вся батарея напряжённо ждала. - Так что же у вас в мешке? – продолжил сержант. - Домашнее печенье. Я переложил его из посылки. -Рядовой Кудаков! Вы знаете, что в казарме нельзя хранить продукты. Почему вы не угостили печеньем своих товарищей? - Когда я принёс посылку в казарму, в ней никого не было. - Значит, вы хотели тайно съесть печенье один. Вот и ешьте его перед строем, а товарищи на вас поглядят. Рядовой Кудаков попытался всё-таки угостить нас своим печеньем, стал потягивать пригоршни печенья ребятам, но сержант остановил его: - Рядовой Кудаков, отставить! Если бы вы хотели угостить своих товарищей, то сделали бы это раньше, то есть три дня назад, когда получили посылку. А теперь ешьте печенье сами. От стыда, обиды и сухой пищи слёзы навернулись на глаза Кудакова и потекли ручьями. Но никто из нас не пожалел и не посочувствовал ему, потому что когда раньше кому-то приходила посылка, Кудаков первым подбегал к ней и набивал карманы пряниками и конфетами, а тут пожадничал. Постыдная процедура поедания печенья в одиночку длилась до тех пор, пока Кудаков сквозь слёзы не произнёс: «Ребята, простите меня!» А сержант подытожил: - Вам всё понятно, рядовой Кудаков? - Так точно! Мне всё понятно, товарищ сержант. Метод воздействия на Кудакова мы все внутренне одобрили: сержант действовал жёстко, но справедливо. И никто из нас ни сейчас, ни после не хотел бы оказаться на месте Кудакова. После команды «Разойдись!» мы обступили Кудакова, пожурили его. Конечно же простили и по его настоянию все вместе доели печенье, которое было уже немного с горчинкой. Подобных случаев больше не повторялось. Да и вместо посылок от родителей в армию стали приходить небольшие денежные переводы. После обеда давались 30 минут свободного времени, и те, у кого «водились» деньги, бежали сразу же в офицерское кафе, приглашая с собой тех, у кого денег не было. Продолжали трапезу, покупая пирожки, булочки и кефир. Вот такими методами воздействия утверждались принципы армейского товарищества в годы моей службы в в Вооружённых силах СССР Высшая мера поощрения Краткосрочный отпуск домой на 10 суток, не считая дороги – этот вид поощрения был самой высшей наградой для солдата в годы моей службы. За что поощряли поездкой домой? Уже на первом году службы – за отличную физическую подготовку. Устраивались соревнования среди молодых солдат по подтягиванию на турнике. По итогам таких соревнований победителю давали отпуск домой. Эта мера поощрения являлась самым мощным стимулом для совершенствования своих физических данных каждым молодым солдатом. И до соревнований и особенно после них новобранцы в свободные от службы минуты бежали к турнику, чтобы поупражняться в подтягивании, одержать очередную победу над собой, подтянувшись сегодня хотя бы на один раз больше, чем вчера. За отличную службу во время боевых учений так же могли поощрить поездкой домой. Такое поощрение было и у меня на втором году службы в одной из ракетных частей Белорусского военного округа. Поездкой домой также могли поощрить за бдительность на посту во время караульной службы. Приведу пример. Однажды солдат первого года службы находясь ночью на посту на караульной вышке, услышал чавканье от шагов, приближающихся к нему со стороны болота, которое было за забором воинской части. Солдат, действуя по уставу караульной службы, крикнул: «Стой! Кто идёт?». Но шаги приближались. Солдат предупредил: «Стой, стрелять буду!». Однако шаги продолжали приближаться. Солдат вызвал помощь из караульного помещения, нажав на сигнальную кнопку, и сделал очередь из автомата в сторону шагов. Шагов больше не стало слышно, но что-то тяжело рухнуло в болотную жижу. Вскоре подоспела группа солдат во главе с начальником караула. Местность была прочёсана. Недалеко от поста обнаружили тушу убитой коровы, которая была без колокольчика на шее. Позже выяснилось, что корова отошла от стада, заблудилась и набрела на пост. А солдату за его бдительность на боевом посту была объявлена благодарность и краткосрочный отпуск домой на 10 суток.
-
Коррекция веса. Следующая часть
Masha Kutilina ответил на тема форума автора Осенняя сказка в На что жалуетесь
Конечно, лучше сбалансированного рациона ничего нет. Я тоже против высокожировой диеты, стараюсь придерживаться нормы 1 г на кг веса. Учитывая, что во мне сейчас 62 кг, особо то не разгонишься. Кетодиета, в общем, и многие посты здесь, это тоже кстати две большие разницы. Например, у того же Берга есть инструктаж для начинающих. Да, он топит за высокие жиры, за 70% жиров от общего рациона. Ну и что, он пропагандирует сосиски, сало и майонез что ли. Нет, также топит за ненасыщенные жиры, в виде масла, орехов, рыбы. А еще за море клетчатки к жирам. Листовая зелень, капусты всякие. До 10 стаканов в день. Так что, по сути, мы все в одной лодке) -
Радмира: диагноз, личное, дочь, мама
Радмира ответил на тема форума автора Радмира в На что жалуетесь
Были голоса сильные, зрительные галлюцинации, чувство что все чужие, опасные, прослушка установлена на одежде. Ощущение охоты на меня. Вместе с тем острый приток счастья от грустной песни, желание разорвать себя от острого приступа счастья, потому что не могла это выдержать. Обнаружила на подушке несколько прядей волос, психанула и побрилась под 3 мм. Не нравится, я как рудимент 90х, денег на оплату работы колориста жалко, но пофигу, отрастут. Только в ПНД прикопаются, туда парик надену. Брат наорал из-за этого. Обещал саму сдать в больницу. Сейсас получше. Вчера навещала дочку, поспокойнее, благодарит за все, но устала от всего, не видит своего будущего. Отвлекаю и утешаю тем, что нормальная жизнь возможна. Жалко мою девочку и представляю как ей тяжело, но забрать пока невозможно. Более шумно стало в отделении, меня и после посещения трясло от ужаса. Моя на спокойной половине лежит, но все равно. Я тоже очень устала. -
Удивительные совпадения. Знаки судьбы - 2
Белый орикс ответил на тема форума автора Тень прохожего в Непознанное
С момента ремонта прошло лет 10. Ничего не бывает вечного, конечно, но тут так совпало. И нервы, конечно, на пределе ещё. -
Папа всегда с большой теплотой рассказывал о своей маме, моей бабушке Тасе. Он очень её любил и уважал. Я хорошо её помню. Мы приезжали к ней летом. Она встречала нас ранним утром, уставших после ночного поезда. На столе уже высилась горка её фирменных оладий из русской печки, розетки с клубничным вареньем и банка с холодным козьим молоком. Бабушка всю жизнь держала коз. Папа, немного отдохнув, начинал плотничать, работать в огороде. А как мы любили ходить в лес! Да и ходить далеко не надо было. Обошёл забор и вот она - тайга! Грибы, клюква, брусника - всегда были на столе. Спасибо всем за поддержку и интерес к папиным историям. Он был прекрасным отцом, мужем, преподавателем. Пусть живут счастливо в небесах мои дорогие родители!
-
Коррекция веса. Следующая часть
Мадемуазель Нитуш ответил на тема форума автора Осенняя сказка в На что жалуетесь
Ого! Для меня это очень много. Прямо сейчас прочитала исследование ученых про кетодиету и важность углеводов, вспомнила, что вы топите за них. Не буду цитировать, смысл в том, что продолжительная высоко жировая диета крайне вредна для организма, особенно страдает печень. Так что лучший вариант - сбалансированный рацион. Продайте на Авито. -
О как. Ну штош....
-
Как моя знакомая говорит - грядет что-то... Я парирую - оно грядет регулярно, но человеки - они хуже тараканов, все переживут
-
Венчание перенесено.
-
Коррекция веса. Следующая часть
MorliDots ответил на тема форума автора Осенняя сказка в На что жалуетесь
Охренеть, тыща калорий на день. У меня на двух уже голова стала притормаживать, есть ощущение, что не хватает концентрации внимания. Сейчас решил вернуть 2600. Теперь проблема, как это наесть без жареного. Вообще, насколько я понял, рекомендуется худеть на дефиците в 10%, максимум - 20. И еще одна проблема нарисовалась, назаказывал себе одежды с запасом, теперь все выкидывать, тупо сильно велика. Ну да и фиг с ней, на фоне уходящих кг и сантиметров - это мелочи. -
Коррекция веса. Следующая часть
Masha Kutilina ответил на тема форума автора Осенняя сказка в На что жалуетесь
25 см в диаметре. 3-4 раза в зависимости от того, когда я встала и что дальше будет в течение дня. Куча народу? Это вы знатно преувеличили. -
Богом посланная помощь До школы я не умел плавать, но купаться любил. Такие ребятишки, как я, обычно барахтались в реке на мелком месте: здесь и вода теплее и не утонешь. Когда воспитатели Вахтанского детского сада привозили сюда детей, то им разрешалось купаться только на этом месте. Но перед детсадовской мелюзгой мне, шестилетнему парнишке, хотелось выглядеть солиднее, и я старался уйти в воде от них немного подальше, где река глубже. Вот и на этот раз, когда детсадовская детвора заполнила всё мелкое пространство купального места реки, я ушёл от них подальше. Мне казалось, что я могу уйти ещё дальше и сделал вперёд несколько шагов по дну в ту сторону, где купались взрослые парни. И вдруг дно под моими ногами куда-то исчезло, и я словно провалился в какую-то яму. Я старался не дышать ни ртом, ни носом, и это помогало мне держаться. Я чувствовал, что сильное течение реки в этом месте неумолимо толкает меня вперёд в ещё большую глубину. Я понимал, что тону. Попытался барахтаться руками и ногами, но они сделались какими-то ватными и не слушались меня. И вдруг я ощутил, что какая-то неведомая сила подхватила моё тело и очень быстро вынесла из воды. Это был мой старший брат Евгений, которого послал мне сам Бог. Брат возвращался из соседней деревни, где отрабатывал школьную практику после окончания шестого класса и хотел искупаться после работы. И появился он у реки как раз в тот момент, когда я тонул. Кто-то из парней, загоравших на берегу, крикнул ему: «Женька, твой брат тонет!» И мой старший тринадцатилетний брат, не сняв одежду и не скинув сапоги, бросился в реку спасать меня. Он вынес меня на берег и, убедившись, что я не нахлебался воды, слегка пнул мне под зад мокрым сапогом, сказав дрожащим голосом: «Иди отсюда, и чтобы я тебя здесь больше не видел!». Похоже, он перепугался не меньше меня. Я не мог ослушаться моего старшего брата: на этом месте я больше никогда не купался. Вещий сон - Мама, мне приснился сон, как будто нашего чёрного козлёнка во время грозы сдуло ветром с железнодорожного моста в реку, и он утонул, - сообщил я матери ранним утром. Мать подошла ко мне и, сев на краешек моей детской кроватки, попросила рассказать ещё раз, что мне приснилось. Я повторил рассказ. - Твой сон, сынок, конечно, очень печальный, но давай порассуждаем. Как мог оказаться наш козлёнок на этом мосту, если коз мы провожаем утром совсем в противоположную сторону? А когда пастух вечером пригоняет стадо, мы встречаем коз у нашего дома. До моста могут идти только те козы, хозяева которых живут в той стороне. Поэтому наш козлёнок на мост никак не может попасть. Да и грозы вроде бы не должно быть: на улице тихо, небо голубое, солнышко светит. В общем, с утра ничего не предвещало беды. Но к вечеру, когда надо было прийти стаду из леса, разразилась гроза. Беспрестанно на небе сверкали молнии, и грохотал гром, а дождь лил как из ведра. Козье стадо разбрелось по улице, и мы, встретив своих коз, не увидели чёрного козлёнка. Мать, обеспокоенная пропажей, накинула на себя плащ и, несмотря на грозу, пошла на его поиски. Сначала она прошла улицу в ту сторону, откуда пригнали стадо, но козлёнка не нашла. Потом вернулась к нашему дому и пошла в другую сторону – в сторону моста. По дороге матери встретились женщины, которые на вопрос, не видели ли они чёрного козлёнка, рассказали ей, что чей-то чёрный козлёнок, может быть её, во время грозы свалился с железнодорожного моста в реку и утонул. Мать поняла, что это был наш козлёнок, и что мой сон был вещим. Козлёнок во время грозы, видимо, потерял своих, пристал к чужим козам, которые шли домой по улице в сторону моста. Этот вещий сон мне приснился в шестилетнем возрасте. Объяснить это явление я не могу до сих пор. Другой интересный сон мне приснился, когда я учился в десятом классе. До глубокой ночи я решал задачу по тригонометрии и первый раз за десять лет учёбы лёг спать с невыполненным заданием. Ночью мне приснилось решение: надо было в чертеже к задаче провести нужную линию, о которой я до сна даже не догадывался. Утром, проснувшись с готовым решением, я перенёс его в тетрадь по тригонометрии. Это явление, я думаю, можно объяснить тем, что мой мозг не прекращал свою деятельность, начатую до сна, и работал даже тогда, когда я погрузился в него. Перекопщики Это было осенью 1947 года. Утром мать собиралась идти на почту, чтобы получить пенсию, выдаваемую государством на нас, троих детей, за погибшего отца. Получение пенсии занимало немало времени, так как на почте выстраивалась очень длинная очередь из вдов погибших кормильцев. Мои старшие братья были в школе, а я пока ещё не учился и должен был остаться домовничать. Выйдя на крыльцо, мать увидела в дальнем конце огорода пятерых перекопщиков. Перекопщиками были люди, которые жили в центре посёлка в многоквартирных домах и бараках и своих земельных участков не имели. И когда хозяева частных домов убирали со своих огородов картофель, перекопщики с их разрешения перекапывали огород в поисках оставшихся в земле клубней. Мать, подойдя к ним, огород перекапывать разрешила, но не велела подходить к грядкам с ещё неубранными овощами: морковью, свёклой, капустой, репой. Эти грядки хорошо были видны из окон нашего дома. Оставив меня одного, мать закрыла входную дверь на висячий замок и ушла на почту. Перекопщики после её ухода, увидев замок на двери и думая, что в доме никого нет, ринулись на грядки с неубранными овощами, начали выдирать их и складывать в свои мешки. Увидев из окна незнакомых мне людей, ворующих с грядок наше добро, я из комнаты изо всех сил забарабанил кулачками по окнам. Перекопщики испугались, что их заметили, побросали мешки с ворованными овощами и убежали с огорода. Примерно часа через два вернулась с почты мать и, не заходя в дом, увидела на грядках брошенную перекопщиками добычу. А когда я рассказал ей, как было дело, мать обняла меня и сказала: «Какой ты у меня молодец! Теперь мне не страшно оставлять на тебя дом». Нищие Во время войны и после неё в нашем посёлке было много нищих, особенно из числа эвакуированных людей. Они ходили с котомками по улицам от дома к дому и просили милостыню. Хлеба им никто не подавал, так как жителям посёлка его отпускали по карточкам и очень мало. Я помню, что мать на четверых приносила из магазина всего полбуханки чёрного хлеба. Все, в том числе и мы, нищим подавали только картошку, которой они были рады. Не подать нищим считалось грехом и позором. Часто в наш дом приходил эвакуированный подросток Лёва, еврей по национальности. Он был старше нас и очень любил с нами поговорить. Мы всегда были ему рады, старались чем-нибудь угостить и дать с собой, чтобы он унёс своей больной матери. Но среди нищих были люди нечистые на руку. Однажды летом мать стирала бельё на крыльце. Я и мой старший брат, ещё малолетки, в это время находились в доме. Пришёл нищий и попросил милостыню. Мать сразу же побежала в дом за картофелинами. Прибегает с ними на крыльцо, а нищего и след простыл, а вместе с ним исчез кусок хозяйственного мыла, которым мать стирала. Мыло в то время было большим дефицитом. Мать позвала нас и велела догнать нищего. Мы с братом стремглав бросились за ним. И хотя он был уже далеко, мы смогли его догнать. Заметив погоню, нищий побежал, но мы были уже почти рядом с ним. Тогда он бросил на ходу наш кусок мыла и побежал дальше. И, конечно, нам был нужен не нищий, который запросто свернул бы нам обоим шеи, а наш кусок мыла. Прибежав с мылом домой, мы торжественно вручили его матери. В гости к бабушкам Это было летом 1950 года. Обеих наших бабушек и по отцу, и по матери звали Аннами. Они жили в одной деревне Колеваты Кировской области, за 50 километров от посёлка Вахтан, где находился наш дом. До этой деревни можно было добраться транспортом: сначала поездом, а потом автобусами. Но существовала и другая дорога, где половину пути надо было идти таёжным лесом, а другую половину - полями. Наша мать работала на заводе, у нас был большой огород, две козы, поэтому у неё не было возможности побывать в деревне. А я, окончивший первый класс, и мой средний брат, перешедший в пятый, хотели во время летних каникул погостить у наших бабушек в деревне, в которой мы никогда ещё не были и наших бабушек ни разу не видели. Однажды мать, придя с работы, объявила нам, что завтра рано утром мы можем идти в деревню пешком с двумя женщинами, которые идут в ту же сторону и возьмут нас с собой. В качестве гостинцев бабушкам мать напекла домашнего печенья и разложила его в два мешочка. В пять часов утра мы отправились в путь. На выходе из посёлка сразу начинался еловый лес. Огромные ели уходили своими вершинами высоко в небо и там соединялись, образуя единую шатровую крышу, через которую солнечные лучи не могли пробиться. Поэтому внизу, где проходила дорога, стоял полумрак, наполненный противным писком комариного хора. Тучи комаров мешали дышать, они лезли в нос, рот, уши, глаза и больно кусались. Для нас с братом эта дорога была тяжёлым испытанием. Мы думали, что она никогда не кончится. По времени она заняла почти шесть часов, за которые мы прошли половину пути до деревни наших бабушек: около 25 километров. Выбравшись, наконец, из этого комариного царства, мы так измотались, что идти дальше не было никаких сил. А впереди нас ожидали новые испытания. В лесу были сумрак и комары, а когда дорога шла полями, мы не знали, как укрыться от палящего солнца. Для наших попутчиц такая дорога была, видимо, привычной. Они ещё ни разу не отдыхали и по-прежнему не шли, а почти бежали, не обращая никакого внимания на наше самочувствие. Иногда, чтобы набраться сил, мы решали немного посидеть, а потом догоняли этих женщин. Но потом пришли к выводу, что лучше забегать вперёд и отдыхать до тех пор, пока они не поравняются с нами. И так мы стали делать очень часто. Дорога привела нас в село Богословское, где женщины минут на двадцать зашли в церковь помолиться, а мы сели в тень под тополем отдышаться. Такой продолжительный отдых был первым и последним за все 50 километров нашего пути. Он прибавил нам сил и, благодаря ему, мы прошли ещё километров десять. Оставалось ещё пять километров, которые мы должны были пройти без провожатых. Оказывается, женщины шли не в нашу деревню, а в соседнюю. Показав нам направление, они свернули в другую сторону, где находилась их деревня. При расставании они сказали нам, что обратно в посёлок Вахтан они пойдут уже через день и что нам, намеревавшимся гостить у бабушек примерно неделю, придётся идти назад без них. Без попутчиц мы шли уже не торопясь, поэтому не так уставали. Примерно через час вдали под горой показалась наша деревня. Было уже около пяти часов вечера, когда мы вошли в неё. Нам никто не верил, что путь длиной в 50 км мы прошли за 12 часов, причём почти без отдыха. Женщина, встретившаяся нам в деревне, показала, где живут наши бабушки Анны. Оказывается их дома находились совсем рядом. Бабушка Анна по отцу в это время сидела на завалинке своего дома. Она была седая и полная. Очень обрадовалась нам, привела в дом и сразу же накормила. Нам она показалась очень доброй и ласковой. Благодарные, мы хотели отдать ей оба мешочка с домашним печеньем, но мудрая бабушка, взяв один, велела отнести второй мешочек бабушке Анне по матери. Другая бабушка, к которой мы сразу же и пришли, выглядела совсем старой, очень уставшей и даже измученной. Она сидела в прихожей на сундуке и очень тяжело дышала. На обеих руках у неё от плеч до кистей были многочисленные выпячивания величиной с теннисный шарик. Как объяснила нам потом бабушка Анна по отцу, это были грыжи от повседневной тяжёлой физической работы, А наша мать ещё дома говорила, что у её матери было девять детей и что она была среди них самая старшая, с 1912 года рождения. В семье её матери было пятеро сыновей, двое из которых Иван и Василий погибли на фронте, и четыре дочери. А муж бабушки, отец всех девятерых детей, умер ещё до второй мировой войны, получив ранения в первую. Это был наш дедушка Валентин. Отдышавшись, бабушка Анна обняла и поцеловала нас. Гостинцу от своей старшей дочери Анастасии, нашей мамы, она была очень рада. Тут пришли с поля ее сын, наш дядя Шура, его жена тетя Нюра и их шестилетний сын Виталик. Тетя Нюра быстро собрала на стол, и все сели ужинать. Поужинав, мы снова вернулись к бабушке по отцу. В это время с фермы пришла тетя Матрена, ее сноха, муж которой Степан, брат нашего погибшего отца, тоже погиб на фронте. С тех пор эти две женщины жили вместе в доме бабушки. Кроме погибших во время войны сыновей: Алексея (нашего отца) и Степана у бабушки было еще два сына: Павел и Аркадий и дочь Екатерина. Муж бабушки, наш дедушка Семен, умер до ВОВ. Бабушка постелила нам в сенях, укрыла вместо одеяла овчинным полушубком. Когда мы утром проснулись, тетя Матрена уже ушла на ферму, где она работала дояркой. Бабушка накормила нас оладушками, и мы пошли на улицу, где нас встретила бабушка по матери и повела к себе домой, чтобы тоже накормить нас завтраком. И пока мы гостили в деревне, завтракали, обедали и ужинали каждый день по два раза. Если мы отказывались есть второй раз, бабушка по матери сильно обижалась, и мы, чтобы не обидеть ее, соглашались отзавтракать, отобедать, отужинать и у нее. Пока мы жили в деревне, к бабушке по матери приехала погостить ее дочь Нина, родная сестра нашей матери, с мужем дядей Романом, военным, и сынишкой, который был моложе меня. По этому поводу нас всех сфотографировали. Эта фотография имеется в нашем семейном альбоме. Помню, как мы с братом ходили пешком в село Высокогорье, которое находилось примерно в трех километрах от деревни Колеваты. Здесь жила наша тетя Лида, родная сестра нашей матери, она работала на почте. Мы подружились с ее пятилетней дочкой Верой, нашей двоюродной сестрой, которую почему-то звали Вера-Шляпуша. Может быть, оттого, что она всегда ходила в панаме. По дороге в с. Высокогорье и обратно мы переходили через неширокую и неглубокую, но очень бурную речушку. Удивило то, что в речке в больших бутылях, привязанных веревками к прибрежным кустам и качающихся на волнах, жители села хранили как в холодильнике соленые рыжики. Их никто не сторожил, но и не воровал. Пришла пора возвращаться домой в поселок Вахтан. Бабушка Анна по отцу посоветовала нам на обратной дороге зайти в деревню Осинники, где жила ее родная сестра Матрена Буркова, и переночевать у нее. Она рассказала, где находится эта деревня, а в деревне, где ее дом. Оказывается, д. Осинники расположена рядом с тем мрачным еловым лесом, где мы уже были. Мы простились с бабушками и со всей родней и рано утром по холодку отправились в обратный путь. Впереди те же 50 км, сначала по полям, потом по таежному лесу. Пока солнышко не припекало, мы шли легко и даже весело. Но когда оно стало «жарить», мы сразу ощутили, что на головах у нас нет фуражек – мы их забыли у бабушек в деревне. Идя без попутчиц, мы не торопились и очень часто отдыхали. Один раз даже искупались в глубоком кювете, наполненном чистой прозрачной водой, где плавало очень много тритонов, которых мы приняли за маленьких крокодильчиков. Увидав их, мы пулей вылетели из кювета, думая, что раз есть маленькие крокодильчики, то должны быть и большие крокодилы, которые могут нас схватить. После купания мы прибавили шагу, потому что домой должны были вернуться засветло. В деревню Осинники мы решили не заходить, чтобы не тратить на это время. Вот и село, где наши попутчицы молились в церкви. Здесь мы не стали отдыхать и прошли мимо. Солнце нещадно палило, наши головы без головных уборов перекалились и стали побаливать. Стало подташнивать, и чем дальше, тем больше. В таком состоянии до Вахтана нам сегодня было не добраться, а идти нам надо еще половину пути и притом комариным лесом. И мы решили воспользоваться советом бабушки Анны по отцу зайти в д. Осинники к ее сестре Матрене Бурковой и переночевать у нее. Эта деревня была уже где-то рядом, в стороне от дороги, которая привела бы нас к таежному еловому лесу с его комариным царством. Несмотря на головную боль, мы без труда нашли д. Осинники и дом бабушки Матрены. Увидев наши бледные лица, она сразу определила, что нас хватил солнечный удар. Бабушка Матрена уложила нас в постель, приложила к нашим лбам прохладные примочки, приготовила отвар из целебных трав и напоила нас. Головы наши разламывались от боли всю ночь. Но к утру боль стихла, и мы, позавтракав, решили идти домой. Дорога привела к темному еловому лесу, где нас уже поджидали комариные тучи. Пройдя по этому лесу километров пять, мы вдруг услышали сзади себя шум движущегося грузовика. Через несколько минут машина поравнялась с нами и остановилась. Это был лесовоз – «самовар», двигатель которого работал на пару, как паровоз. Во время войны и после нее в нашем леспромхозе в основном работали только такие машины. Они не требовали бензина. Им нужны были березовые чурки и вода. Из кабины «самовара» вышел шофер с улыбающимся лицом. О чудо! Это был наш дядя Леня Бурков, сын бабушки Матрены, которая вчера спасла нас от смерти. Дядя Леня был двоюродным братом нашего погибшего отца, а, значит, наш двоюродный дядя. Он работал в Вахтанском леспромхозе на лесовозе с паровым двигателем и сейчас возвращался с лесом в поселок. Дядя Леня посадил нас в кабину своего «самовара», и часа через два мы были уже в поселке. Вот таким было наше путешествие в деревню Колеваты к бабушкам, которых мы видели единственный раз в жизни. С тех пор прошло более 70-ти лет. С годами яснее осознаешь значимость путешествия к нашим бабушкам Аннам. Я и брат побывали в месте, где наши корни, корни нашего рода. В деревне Колеваты Вятского края родились и выросли наши родители, их предки. Здесь наше начало. Начало на Вятской земле. Все мы вятичи - представители одного из древних славянских народов.
-
Да я не спорю. Просто, по словам священника, чина третьего венчания нет. А так, да, венчают, но в очень исключительных случаях.
