Jump to content
Откровения. Форум "Моей Семьи"

Отражение

Our own people
  • Content count

    6038
  • Joined

  • Last visited

Everything posted by Отражение

  1. Вот давайте ещё и чувство вины побольше навесим на мать. Чтобы уж совсем жизнь мёдом не казалась. Каждая из нас положа руку на сердце может сказать, что знает о своих детях ВСЁ-ВСЁ? Вы тоже? Я - точно нет. И про меня не знали. И моя приятельница несколько лет не знала, что её девочку изнасиловал отморозок какой-то, когда ей 13 лет было. А у неё отношения с дочкой были куда более доверительные, чем у меня, матери-ехидны со своими. Не надо зарекаться. Что и кто там "терпит" - очень большой вопрос. Часто подросткам кажется, что родители чужие настолько, что они, дети, приёмные. Такую вот легенду они сочиняют. Им, непонятым миром, это принять ближе. Так что вот сейчас точно не надо про то, как родители "недоглядели, упустили, не поняли". Да, не доглядели. Покажите образцовую мать, не допустившую за 18-20 лет материнства ни одного промаха, не ляпнувшую ни одной глупой фразы, а то и не давшей милой детке поджопник. Ах, какая трагедия! Только из дома не все бегут, обвиняя в насилии над личностью уже потому, что к врачу эту личность сопроводили. Очень возможно. Но набор чуть ли не афоризмов, формулировки такие, которые как будто специально в голову забивали, очень смущает. Возможно, что уже давно это всё с кем-то обсуждалось плотно, кто-то очень активно "просвещал" девочку на предмет "свободы" личности. Знать бы, что там за Алиса такая. И её бы как-то выцарапать. Или каких-то других подружек-дружков. Кто-то же что-то знает.
  2. В 18 у человека достаточно здравого смысла и жизненного опыта, чтобы разбираться в людях, защитить себя от мошенников и преступников, делать правильные выводы... Возвращаю ваши слова вам - Вы издеваетесь, что ли? Взрослых-то вокруг пальца обводят, завлекая то в секты, то в игры, то ещё куда. Да, беременность Автора лишь усложняет ситуацию, но она есть и её нужно решать как можно скорее. И всеми доступными методами. А вы что предлагаете? Безмятежное созерцание как-то не очень подходит.
  3. Очень похоже. А та девочка, которая с ней сбежала, написала что-то родителям или в соцсетях? Если это нечто похожее, то и гадать нечего. Как мне кажется, в вашем случае отсутствие контроля - это следствие. А причина - равнодушие к вам как к дочери. Извините, если задела за больное. Потому что жить неделями где-то там и лишь иногда заглядывать к своему ребёнку - это что за сердце и нервы надо иметь? Вы чувствовали себя ненужной никому, вот и случилось то, что случилось. Закономерный результат. @Дым, сочувствую вам от всей души, сейчас очень важно точно знать что с дочерью, что ей ничего не угрожает. И пусть Гоподь вразумит и наставит и её, и полицейских, которые её разыскивают. Если это реально её личный взбрык и не более того, то это самое лучшее, что может быть. Вот после 18-летия можно будет и в покое её оставить. Но только убедившись, что за её поступком никто не стоит.
  4. Мир животных

    Тема "Интересные картинки с животными" закрыта, но интересными картинками и сведениями хотелось бы поделиться и посмотреть, что другие разместят. Если модераторы не возражают, то начну новую тему.
  5. Мир животных

    Предлагаю полюбоваться некоторыми представителями членистоногих. И, конечно же, качеством фото. Жук-носорог Фото: Валентин Вербицкий Южно-Крымский тарантул Фото: Валентин Вербицкий Андрей Шаповалов Миопа Андрей Шаповалов Бодушка рогатая Андрей Шаповалов Дорожная оса Комар-звонец Фото предоставила Мария Дымская НАСЕКОМЫЕ В РОЛИ ДОКТОРОВ Сложно поверить, но существуют также антибиотики из тараканов. Оказывается в надглоточном ганглии таракана – нервном узле, который у таракана выполняет функцию головного мозга – содержится вещество, являющееся достаточно сильнодействующим антибиотиком. Антибиотик получаемый из «тараканьих мозгов» настолько мощный, что позволяет убивать даже опаснейший золотистый стафилококк, который до сих пор является одной из самых грозных инфекций как естественных, так и внутрибольничных. Разные стадии развития тараканов
  6. Кулон "Соловьиное озеро" выполнен из серебра, в центре кабошон из турмалина. Белое золото, бриллианты, сапфиры и танзаниты. Серьги из коллекции “Night sky” с танзанитами, сапфирами и бриллиантами. Браслет с сапфирами и бриллиантами от Graff Diamonds. Изумруды, сапфиры и бриллианты в броши от Cartier, Париж, 1922 год. Резьба по кости (бивень мамонта). Рене Лалик (1860-1945) - Кулон "Поцелуй". Золото, резьба по кости, эмаль, бриллианты, 1900 г. Самые дорогие часы Basel World 2012. Часы инкрустированы 1 282 бриллиантами огранки «багет» общим весом свыше 100 каратов и 6 бриллиантами «изумрудной» огранки весом по 3 карата.
  7. Весёлые, смешные, интересные картинки - 2

    Пейзажный агат Аметистовая друза, Уругвай. Турмалин - индиголит, Афганистан. Кристалл изумруда, Колумбия. Пурпурный гранат ювелирного качества, Мозамбик. Крупный изумруд массой 1,6 кг нашли на Малышевском месторождении, находящемся у поселка имени Малышева в Свердловской области. Об этом сообщает пресс-служба главы региона. Пейзажный агат. Моховый агат и пейзаж нидерландского художника Якоба ван Рёйсдала. Рубин в цоизите.
  8. Художник родился в Екатеринославе в 1916 году. В сентябре 1933 г. поступил на художественное отделение Московского полиграфического института. В 1933 г. - репрессирован вместе с группой студентов. Ростиславу Горелову было инкриминировано участие в контрреволюционной террористической группе «Голубая лилия». Был освобожден и оправдан в 1935 г. благодаря ходатайству отца, Горелова Г.Н. В 1942 окончил Московский художественный институт по мастерской Г. Г. Ряжского. Участник выставок с 1942 (Москва). Фронтовик и автор тематических картин, посвященных Великой Отечественной войне. Один из ярких представителей соцреализма. С 1961 преподавал в Московском педагогическом институте. Член Союза художников с 1942 г. Произведения Ростислава Горелова хранятся в Музее истории Москвы, музеях Ярославля, Волгограда, Ульяновска, Перми, других собраниях России, Германии, Франции, Италии, Англии. Ростислав Горелов был арестован 28 декабря 1932 года вместе с однокурсниками по Московскому полиграфическому институту по обвинению в участии в контрреволюционной террористической группе «Голубая лилия». Был приговорен к двум годам исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ). Наказание отбывал в Темниковском ИТЛ, на станции Потьма (Мордовия). Первое время работал на лесоповале, потом в художественной мастерской под руководством художника В.М. Эссена. Освободился в 1935 году. В 1956 году был реабилитирован. В 1970-х годах художник написал серию работ на основе своих лагерных воспоминаний. "Обнажённая" "На кухне" "Натюрморт с самоваром" "Первый допрос" "В лагерном бараке" "Двое" "Прощание перед этапом"
  9. У меня бы вопрос возник - зачем? Есть же какая-то цель. Что дальше она собирается делать с этим фактом её жизни? Что это ей даст? А насчёт пришло время или нет - это сложно сказать. То ли дурость, то ли трусы на ней уже горят. Мы же не знаем. Но точно могу сказать, что детей, подростков особенно, надо загружать по самое некуда, чтобы дышали через раз. Спорт, студии, обязанности по дому, подработка, если уж такие взрослые, но чтобы как меньше времени оставалось на дурацкие разговоры и мысли. Это не панацея, но способствует выбору направления. Ну и круг общения. Если с такими же общается, то и ценности соответствующие. Раз они уже сформировались и осели в уме, то теперь-то что?
  10. Новости, которые нас удивляют

    Знакомьтесь: 13-летний гений, самый молодой студент в истории Оксфорда Когда аутизм - не приговор! Нокс Даниэль понял, что его сын отличается от других детей, когда ему было всего десять месяцев. В этом возрасте он уже мог запоминать буквы на клавиатуре компьютера. Впоследствии в 6-летнем возрасте вундеркинд стал самым молодым студентом Оксфордского университета. В 2017 году молодой ученый Джошуа Бекфорд, которому сейчас 13 лет, был признан одним из 30 лучших людей в мире с аутизмом (синдромом Каннера). По словам отца, приобретение знаний у малыша началось очень рано, с изучения букв на клавиатуре, а затем он стал познавать разнообразие цветов. В три года малыш уже бегло читал и, используя аудио записи, умел говорить по-японски. Печатать на компьютере научился раньше, чем освоил письмо на бумаге. Отец отмечает, что воспитание и обучение ребенка с аутистическим расстройством сопряжено с трудностями. Его сын находился на домашнем обучении, потому что он был очень развит для государственной школы. К тому же Бекфорд не может общаться с детьми своего возраста, он предпочитает контактировать с подростками или взрослыми. Отец мальчика Даниэль узнал, что в Оксфорде обучают одаренных детей в возрасте 8–13 лет. И хотя мальчику было всего шесть, его приняли, и он стал самым молодым студентом престижного университета. Мало того, что молодой ученый обладает отличными академическими знаниями, он имеет успехи в области экологических и гуманитарных наук: проявил большой интерес к Египту и написал детскую книгу о древней цивилизации этой страны. Бекфорд принял участие в международной конференции TEDx в Вене и представил поэму под названием «Спасение Матери-Земли», посвященную сохранению окружающей среды. За это он получил национальную награду.
  11. Цитатники рунета. Башорг

    Долг смертью красен Эта история случилась в годы Первой мировой войны, когда большинство жителей Иерусалима страдали от голода. У одного из живших в Иерусалиме евреев был припрятан в шкафу наполеондор – золотая монета в 20 франков, отчеканенная ещё во времена Бонапарта. В ней – почти 6 граммов чистого золота. И по нынешнем временам при цене $1350 за тройскую унцию «весовая» стоимость монеты без учёта антикварной ценности составляет около $250, а по тем временам её покупательная способность была много выше – наполеондор мог прокормить большую семью в течение нескольких месяцев. Каким-то образом пятилетний сынишка этого еврея обнаружил монету и, не подозревая о её ценности, решил купить себе на неё кулёк конфет в лавке. Вернувшись с работы, еврей заметил пропажу, а завидев в руках у сына сладости, мгновенно всё понял. Он спросил у мальчика, где сдача, а когда тот ответил, что лавочник никакой сдачи не дал, то немедленно бросился в лавку и обвинил ее хозяина в том, что тот воспользовался доверчивостью ребенка и присвоил себе наполеондор. Однако лавочник стал утверждать, что мальчик дал ему лишь мелкую медную монету и он честно отвесил ему конфеты на всю ее стоимость. Начался грандиозный скандал, и в результате бывший обладатель золотой монеты и лавочник оказались в раввинском суде. Не зная, кому верить, раввин предложил лавочнику поклясться на свитке Торы, что он и в самом деле получил от ребенка только мелкую монету, а золотой наполеондор и в руках не держал. Лавочник был готов поклясться, но тут сам обвинитель заявил, что не хочет навлекать на голову вора еще и грех клятвопреступления, и вышел из зала суда. Естественно, что после такого действа большинство жителей еврейского квартала Иерусалима окончательно уверились, что лавочник подло воспользовался наивностью ребенка, и превратили его жизнь в настоящий ад. Они перестали здороваться с ним на улице, началибойкотировать его магазинчик, и спустя год лавочник разорился, а затем спустя пару лет сошёл с ума и умер в страшной нищете и голоде. А отца того мальчика меж тем стали почитать чуть ли не за святого – за его благородство, проявленное даже к вору. Прошло много лет, и однажды тот еврей, владевший когда-то наполеондором, заприметил напротив своего дома человека, который вроде хотел подойти поговорить, но всё не решался. Тогда он подошёл к нему сам и услышал от него такую историю. Во время Первой мировой войны он, будучи совсем ещё молодым, жил в Иерусалиме и оказался в крайне бедственном положении – умирал от голода в буквальном смысле слова. В кармане у него оставалась одна-единственная медная монетка. И идя по улице, как раз в этом самом месте он увидел ребенка, который забавлялся с золотой монетой. Если мальчик играет такой монетой, подумал он, то наверняка у него в доме их много, а меня между тем качает от голода. А значит, ни для кого не выйдет худо, размышлял он, если я эту монету у него позаимствую. Присев рядом с мальчиком, юноша стал играть с ним в «орла» и «решку» и незаметно во время игры подменил золотую монету на медную, да так, что ребенок этого даже не заметил. И вот сейчас, оказавшись снова в Иерусалиме, он пришёл на это место, чтобы найти ту семью и вернуть свой «долг». Это странная история, в которой все правы и одновременно все не правы. С одной стороны, красть – плохо, но с другой стороны, можно ли осуждать за такой поступок умирающего от голода? Особенно с учётом того, что спустя годы этот вор покаялся и пришёл просить прощения. Отца мальчика и его эмоции также можно понять, но, в сущности, он ведь обвинял лавочника без всяких доказательств, полагаясь на слова пятилетнего ребёнка. Не говоря уж о том, что прятать монету лучше надо было, поскольку за сохранность своего имущества отвечает сам владелец. Да и жителей из еврейского квартала Иерусалима можно понять: они, конечно же, вступились за ребёнка! Да и мы с вами разве поступили бы по-другому? Тем более что народная молва легко разносит слухи и выносит общественные приговоры, а лавочников-торгашей вообще мало кто любит. Так и затравили до смерти бедного лавочника – без единого доказательства! Когда вам в следующий раз захочется почесать о ком-то языком, вынести кому-то окончательный приговор или приговорить кого-нибудь к общественному порицанию во дворе или социальных сетях, вспомните эту историю. К сожалению, мы очень часто лезем в чужую личную жизнь и беремся судить других, не имея на то никакого права, беря на себя функции Всевышнего и творя, по сути, самосуд. И искупить его последствия невозможно – как нельзя уже извиниться перед затравленным до смерти лавочником. Петр Люкимсон
  12. Cама люблю поездки, не диким способом, правда. Но возраст ребёнка от года (даже пораньше) до 4-х или 5-и лет мало подходит для путешествий. Но вам лучше знать. Если муж не сильно в туризме преуспел и весь такой нежный, то уж не знаю как это будет вообще возможно - снаряжение, еда, ребёнок со всеми его памперсами-смесями-одеждой и прочим. И от него не отойти ни на шаг. Но мечтать не вредно. Особенно призрачны эти планы при учёте того, что муж и без ребёнка не горел желанием мир узнавать. Это о многом говорит. Не в его пользу. Ну спортом бы занимался, той же фотографией, раз камера есть, мастерил что-то... да мало ли! Но нет. Это всё не для тонкой душевной организации. Точно не понимаю, что такого есть в мужчине, за что держаться. секс и материальное довольствие - да. Но тут опять незадача. При дальнешем приёме наркотиков (а это 99,99 из 100) и то, и другое легко может быть утеряно. И что останется? Останется постаревшая жена с ребёнком без жилья и без профессии. Как ни поверни, всё не в её пользу.
  13. Рутина способна убить какие угодно отношения. Но вы тоже в этой рутине находитесь. А мужу хочется вырваться в одиночку. вырваться и оторваться. Он же не нагулялся. Это веский аргумент, что и говорить. Но если не нагулялся, то жениться зачем? Семейная жизнь - это иной формат отношений. Почему бы не начать потихоньку выплывать из рутины вместе? пойти в кафе не надолго, например. Прогуляться в удовольствие в парке или торговом центре даже. Вам многое что недоступно, но кое-что - вполне. И любящий муж постарался бы и вас развлечь, приготовил бы сюрприз какой-нибудь. А небольшой пикник с такой же парой приятелей нельзя организовать? Какие-то друзья у вас есть же. В смысле общих друзей тоже нет, круга общения не существует. И какие же интересы у него и у вас? Салоны-магазины не в счёт. Я к тому, что если нет интересов и занятий, которые были занимали ум и грели душу, то есть вакуум. Он тут же начинает чем-то заполняться, так природа устроена. Ощущение бесцельности и пустоты жизни может быть очень тяжёлым. Из ваших постов я не увидела, чем ваш муж активно занимался до вас или вместе с вами.
  14. Шнур шипя и извиваясь горит изначально. Тут речь о том, что и рвануть может неслабо. И рванёт. поэтому у меня нет иного мнения - с наркоманом жить нельзя. Нельзя - и всё. Своим детям никогда бы не пожелала такого и никогда бы не сказала - иди замуж/женись, он/она такой милый/милая. Нет. Все силы бы приложила, чтобы и мысль такая никому из них не пришла (и внукам тоже) связать жизнь с таким персонажем. Даже с принцем, если он наркоша. НО! Факт налицо, даже ребёночек совсем маленький есть. И теперь надо исходить из того, что имеет автор. В любом случае надо расставаться. Будет в этот раз в норме или нет (уж тем более), но жизнь придётся менять. Вопрос в том, что именно сейчас следует решить ряд неотложных проблем - с материальной подпоркой, с восстановлением в профессии (про тату я бы даже говорить не стала, этого я по своей старости и замшелости не понимаю и не пойму уже никогда), с поднятием самооценки и прочее. Всё это необходимо начать делать уже вчера. И не давать себе поблажек. Лень до добра не доводит. "Как потопаешь, так и полопаешь" - недаром так в народе говорят. Да, это засасывает как трясина. Это и есть проявление созависимости. Это разрушение и тупик. Видела воочию. Ужас. Этот шанс есть и у самой MarchCat в настоящий момент - шанс изменить жизнь. Думать, что всегда можно это сделать - большая ошибка. Именно сейчас надо собраться, подготовиться и сделать рывок.
  15. Новости, которые нас удивляют

    Может быть, это и не последняя новость, но информация об этой необыкновенной женщине действительно удивила. Невероятная история «Миссис Би». Как эмигрантка из Беларуси стала королевой ритейла в США Роза Блюмкин не получила экономического образования и до конца жизни плохо разговаривала на английском. Но богатейший человек в мире Уоррен Баффет говорит об этой эмигрантке, что она дала бы фору всем остальным дипломированным бизнесменам в Америке. Он до сих пор приводит Блюмкин, урожденную Горелик, в пример начинающим менеджерам, обращая внимание на те простые, но редкие качества, которые привели ее к невероятному успеху: «Если они усвоят уроки Миссис Би, ничему новому я их не научу». Уоррен несколько раз пытался купить созданный Блюмкин магазин мебели Nebraska Furniture Mart, ставший крупнейшим в США. И почел за честь, когда она наконец согласилась продать 90 процентов семейного бизнеса его холдингу Berkshire Hathaway’s. Баффет в конце концов стал чувствовать себя практически членом семьи успешной бизнес-леди. Неслучайно в книге писательницы Элис Шредер, опубликовавшей в 2008 году подробную биографию миллиардера, Миссис Би посвящена целая глава. Спали на соломе прямо на полу Роза Горелик родилась 3 декабря 1893 года под Минском в маленькой деревушке Щедрин (Shchedrin). Так говорится в биографии Баффета, хотя на сайте магазина Nebraska Furniture Mart дано другое название — Шердин (Shirdeen). Оба источника сходятся в том, что эта деревня находилась рядом с Минском. Правда, надо помнить о том, что Беларусь входила тогда в состав огромной Российской империи, поэтому «под Минском» может обозначать не два-три, а десятки километров. Как сообщается в книге-биографии Баффета, Роза и семь ее братьев спали на соломе прямо на полу их деревянного дома. Отец-раввин не мог позволить себе купить детям матрац. «Моей первой мечтой с 6 лет было уехать в Америку», — рассказывала Роза, вспоминая об ужасах погромов. И в 13 лет она босиком прошла почти 30 километров до ближайшей железнодорожной станции, чтобы пощадить кожаные подошвы новых туфель. Девочка для экономии спряталась в поезде под сиденьем и приехала в ближайший город — Гомель. Там она постучала в 26 дверей, прежде чем на ее предложение откликнулся владелец магазина тканей. «Я не нищая, — сказала Роза. — Позвольте мне переночевать, а я покажу, на что способна». Наутро, когда она пришла на работу и занялась покупателем, то раскатала полотно и обсчитала его прежде, чем кто-нибудь успел взять в руки мелок. «В 12 часов хозяин спросил, смогу ли я остаться», — вспоминала Роза позднее. К 16 годам она была здесь уже управляющей и руководила шестью женатыми мужчинами. Через 4 года девушка вышла замуж за Изадора Блюмкина, местного продавца обуви. В то же самое время разразилась Первая мировая, в России начало нарастать беспокойство, и Роза приняла решение. У супругов достало денег на один билет в Америку. Она отправила туда мужа, а сама осталась копить на свою поездку. За 5 долларов с ног до головы Два года спустя, когда вновь начались беспорядки, Роза села на поезд, следовавший по Транссибирской магистрали. Она направлялась в Китай. Оттуда, правдами и неправдами пересекая границы, перебралась в Японию. А затем на грузовом судне, перевозившем арахис, добралась до Сиэтла. И вскоре воссоединилась со своим мужем. Через несколько лет, уже обзаведясь детьми, семейная пара переехала в Омаху — город, в котором жило 32 тысячи иммигрантов. Здесь Роза могла говорить с людьми по-русски и на идише. Изадор начал зарабатывать, открыв ломбард. Жена в его дела пока особо не вмешивалась. Посылая деньги в Россию, она смогла вывезти оттуда еще десятерых родственников. Скромное начало. Nebraska Furniture Mart начинался в подвале ломбарда. Но во время Депрессии ломбард разорился. И тогда бизнес в свои руки взяла женщина. Роза знала, что предпринять, и сделала ставку на низкие цены. «Покупаешь вещь за три доллара и продаешь за 3.30», — инструктировала мужа она. Супруга сумела превратить вышедшие из моды костюмы в настоящее золото. Она раздала по всей Омахе 10 тысяч листовок. В них говорилось, что Блюмкины оденут любого покупателя за 5 долларов с ног до головы. В набор входили белье, костюм, галстук, туфли и соломенная шляпа. За один день супруги заработали 800 долларов — больше, чем за весь предыдущий год. Потихоньку бизнес начал расширяться: в продажу пошли также драгоценности, шубы и мебель. Ставка на низкие цены оставалась их маркой. Скоро покупатели стали все больше спрашивать именно мебель. Роза взяла в долг у брата 500 долларов, чтобы открыть в подвале рядом с мужниным ломбардом магазин под названием Blumkin’s. Но столкнулась с проблемой: оптовики не хотели продавать ей мебель из-за жалоб своих дилеров: те говорили, что она сбивает им цену. Продавай дешево и не обманывай Тогда Роза нашла человека в Чикаго и заказала у него товара на 2 тысячи долларов в кредит. Когда подошел срок возврата, ей пришлось продать мебель из собственного дома. И тем не менее, начало было положено. А в 1937 году Роза совершила эпохальный шаг — основала тот самый Nebraska Furniture Mart. Предпринимательницу по-прежнему бойкотировали оптовики. Поэтому Блюмкин разъезжала по всему Среднему Западу, покупая по дешевке мебель в крупных магазинах. Ее девизом стало знаменитое ныне в США «Продавай дешево и не обманывай». В 1950-м умер муж Розы Изадор. Поддержкой и опорой бизнесвуман стал сын Луи. Он воевал во Второй мировой, получил медаль «Пурпурное сердце» за битву в Арденнах. А затем вернулся и энергично принялся за семейный бизнес. Усилиями матери и сына предприятие процветало. Но вскоре из-за войны в Корее продажи стали падать. Возникла ситуация, когда Роза не могла расплатиться с поставщиками. Тогда она взяла 50 тысяч долларов кредита. И потеряла покой и сон, поскольку все думала, как их вернуть. Наконец ей пришла мысль арендовать большое здание Omaha City Auditorium и набить его доверху диванами, столами и табуретками. Затем с сыном они придумали креативную для того времени рекламу, которую разместили в газете. Распродажа собрала столько людей, сколько не собрал бы проезжий цирк. В три дня Nebraska Furniture Mart продал товара на четверть миллиона долларов. «И с этого дня я никому не должна была ни цента», — говорила Роза. Постепенно «Миссис Би» становилось именем, которые знали в Омахе повсюду. Оно стало синонимом дешевой мебели со скидками. Люди приезжали в магазин на разных этапах своей жизни: когда женились, покупали дом, рожали ребенка, получали продвижение по службе. Блюмкины покупали товар в огромных количествах, максимально срезали свои расходы и перепродавали с наценкой 10 процентов. Роза никогда не влезала туда, где не имела знаний и компетенции. Зато в том, в чем разбиралась, решения принимала мгновенно, никогда не оглядываясь назад. Просто пожали друг другу руки К началу 1980-х Роза и Луи Блюмкины построили самый большой магазин мебели в Северной Америке. Под одной крышей на трех акрах земли продавалось товаров более чем на 100 млн долларов в год. С каждым годом объемы росли. Те процветавшие некогда здесь торговые дома, с которыми поначалу конкурировала Роза, исчезли. Пытались было «зацепиться» другие ритейлеры, но мама и сын каждый раз отбивали вторжение, придумывая невероятные планы дисконтных кампаний. Их же магазин завоевывал все новых покупателей. Те стали приезжать уже из Айовы, Канзаса, Дакоты… Магазин в Омахе с обширной парковкой сам по себе превратился в небольшой город. В 1975-м сокрушительный торнадо разрушил новый магазин Миссис Би. Розу стали называть «Миссис Би» даже в кругу семьи. Она вставала в 5 утра, ела только фрукты и овощи, не прикасаясь к спиртному. И всю себя отдавала бизнесу. Несмотря на пробивающуюся седину, носилась по магазину с энергией молодой женщины, командуя и рубя воздух руками. Но мало-помалу она все же начала сдавать. Розе сделали две операции, заменив оба колена. Она стала ездить на трехколесном карте для игры в гольф. Постепенно все операции в магазине стали переходить к Луи, хотя она все еще и заведовала торговлей в отделе ковров. А в 1983 году Блюмкины продали свой бизнес компании Berkshire Hathaway’s. По этому случаю Уоррен Баффет приехал в магазин самолично. В сделке не участвовали ни юристы, ни поверенные. Не было произведено никакого аудита, не делалось никакой описи. Они просто пожали друг другу руки. «Мы дали Миссис Би чек на 45 миллионов долларов, а она дала свое слово», — вспоминает миллиардер. Баффет к тому времени проникся к Розе огромным уважением. Он подружился с ее внуками Роном и Ирвом, к которым скоро должны были перейти права управления. Ему очень хотелось приобрести магазин, да к тому же сделать так, чтобы занимались им по-прежнему Блюмкины. В лице Розы миллиардер не просто добавил к своей коллекции интересных людей еще одного персонажа. Что-то из ее непоколебимой воли, истории лишений и силы характера возбуждало в нем благоговение, говорится в биографии. Они просто пожали друг другу руки. Роза Блюмкин и Уоррен Баффет. С букетом и конфетами под мышкой Со временем семейные взаимоотношения Блюмкиных пришли к полному разладу. Роза всегда была жесткой в общении, часто распекая сотрудников за нерасторопность. Она вкладывала в бизнес все свое время и ожидала того же от других. Теперь же в присутствии покупателей она отчитывала своих внуков Рона и Ирва, называя их бездельниками. И постепенно — понятно почему — «мальчики» перестали разговаривать с ней. Наконец, когда бабушке стукнуло уже 95, они отменили одну ее сделку по коврам. И это стало последней каплей — обиженная на родню Миссис Би вынуждена была уйти из компании «на пенсию». Это было неприятное, тяжелое время. Она наговорила журналистам много обидных слов в адрес своих родственников, которые теперь руководили ее бывшим детищем. Досталось в том числе его нынешнему владельцу Баффету, который решил не принимать ничью сторону в этом внутрисемейном конфликте. Но сидеть дома Розе было скучно. Тогда «пенсионерка» решила доказать, что еще чего-то стоит. Реконструировала принадлежавший ей склад, который находился через дорогу от Nebraska Furniture Mart, и открыла там… компанию-конкурента! И какой бы маленькой поначалу ни была новая компания Розы — Mrs. B’s Clearance and Factory Outlet, доллар за долларом она таки начала отбивать покупателей у монстра через дорогу. Началась война за принадлежащие Furniture Mart парковки… Наконец Луи не вытерпел. Он написал матери, что нет никакого смысла конкурировать друг с другом, и что лучше объединить усилия. И тогда Миссис Би позвонила Баффету, признавшись, что была не права: семья все же важнее денег. С букетом роз и коробкой конфет под мышкой Баффет пришел к Блюмкин-старшей в гости. Он дал предпринимательнице 5 млн только за то, чтобы использовать ее имя. И, получая во владение новый бизнес, добавил к пунктам договора следующий: Роза никогда и ни при каких условиях не может конкурировать с ним и со своими родственниками. Была на посту даже после 100 лет «Жалею, что не сделал этого раньше», — говорил Баффет журналистам позднее. И это было не просто желанием обеспечить мир в семье. Уоррен признался, что если бы Блюмкин исполнилось даже 120 лет, он не хотел бы и тогда оказаться ее конкурентом, потому что это чревато. Сегодня у компании уже 4 больших магазина в разных штатах. Этот — в Техасе. Скоро Блюмкин-старшая наряду с Баффетом и рядом других бизнесменов была введена в Зал славы в Greater Omaha Chamber of Commerce. А на 100-летие Розы Уоррен в первый раз за всю свою жизнь спел. И отдал миллион долларов на реконструкцию театра, которым она занималась. После примирения с семьей Роза Блюмкин продолжала руководить продажами ковров в Nebraska Furniture Mart. И делала это еще долгое время после своего столетнего юбилея. Умерла она в 1998-м в возрасте 104 года, став легендой американского бизнеса и оставшись в его истории как Миссис Би, королева ритейла.
  16. Людей неинтересных в мире нет

    Девять лет лагерей не сломили меня Петра Вельяминова не нужно представлять читателям. Его роли в телесериалах «Тени исчезают в полдень» и «Вечный зов», в таких фильмах, как «Иванов катер», «Командир счастливой «Щуки», «Сладкая женщина», «Пыль под солнцем», «Ярослав Мудрый», и многих других принесли ему всеобщее признание. Однако далеко не все кинематографисты, коллеги актера, не говоря уже о зрителях, знают о том, как трудно складывалась его человеческая нетворческая судьба... Я родился в Москве, в семье потомственного военного. Сергея Петровича Вельяминова. Это один из древнейших русских родов, начало которого относят к 1027 году, когда племянник норвежского короля Хокона II и привел с собой дружину к Ярославу Мудрому. Во откуда идут наши предки, которых судьба поднимала на высшие государственные должности и роняла в преисподнюю тюрем и крепостей. Некоторым даже рубили головы... У нас дома были дворянские печати Вельяминовых. В Москве есть улица Вельяминовская... Так что род большой, и все старшие сыновья, как правило, служили в гвардии. Мой отец, Сергей Петрович, - сын генерала Петра Ерофеевича Вельяминова, умершего от многочисленных ран и контузий, полученных им в русско-японской войне. В последние годы дед преподавал в Пажеском корпусе в Петербурге. Отец закончил Петербургский Кадетский корпус, потом Павловское военное училище, вышел в лейб-гвардии Кексгольмский полк. А поскольку в то время он уже очень обеднел и в гвардии служить не мог, во время войны он перешел в Грузинский полк. У меня дома висят его фотографии с грузинскими князьями. Отца посадили в первую же волну репрессий, в 1930 году. Он попал на Беломорканал. Думаю, сегодня не нужно объяснять, что это означало. Жизнь была трудной, после школы я стал работать техником по отоплению и вентиляции и одновременно поступил на подготовительные курсы в Архитектурный институт. На моем положении и в школе и во дворе сильно сказывалось прошлое и настоящее отца: сын белого офицера! Сын врага народа! Хотя отец никогда не был в белой гвардии, он пришел в РККА в 1918 году, почти сразу после революции, по призыву, который был брошен русскому офицерству. Моя мама, Татьяна Ермиловна (ее девичья фамилия Дивнова, она тоже дворянского, польского рода - из Фурса-Жаркевичей), ездила к отцу, когда он был в Медвежьегорске, в Повенце, на Беломорканале, писала ему, посылала посылки. Я ни минуты не сомневался, что папа мой - честнейший и порядочнейший человек... Отца освободили по истечении срока, накануне войны. Но, естественно, жить в Москве он не имел права. Он воевал на фронте... В 44-м его посадили во второй раз... После второй реабилитации в 1956 году ему, наконец, разрешили приехать в Москву. К этому времени моя мама уже освободилась из ссылки - у нее было два раза по пять лет... Она жила с моей сестрой, а у той - двое детей, свекровь, муж и дочь от первого брака. Ютились кое-как, ибо наша квартира в свое время была отобрана. Отец слег в больницу с заработанным в лагерях туберкулезом - в Павловскую городскую больницу, что у Даниловского рынка, без всякой надежды на выздоровление. В это время мама, удивительная женщина, подвиги которой зачтутся перед престолом Всевышнего, ходила по инстанциям и собирала документы о службе отца. Мама рассказывала, что папа был совсем плох, говорил ей: «Ташечка, я, видно, уже не вернусь...» Но она все ходила, ходила, ходила: архив - больница, нотариус - больница, Министерство обороны, полк и т.д. и т.п. Это было время короткой, но горячей оттепели, когда все-таки что-то можно было сделать. Мама поздравила его, когда ему вернули звание подполковника, хотя в 30-е годы, до ареста, он занимал уже полковничью должность (чинов тогда не было, были «ромбы», «шпалы», но должности соответствовали старым званиям); по-моему, он был одним из инспекторов Московского округа по стрелковой подготовке, так как он прекрасно стрелял, занимал второе место по округу... Получив хорошие вести, он пошел на поправку, и после 1956 года они прожили с мамой еще почти 16 лет, а потом уже один он прожил еще 4 года. Дом наш разорялся несколько раз. Первый раз - в 30-м году, потом с моим арестом, потом с маминым арестом... Дом превратился в голое место, в разоренное гнездо. После первого ареста папы мама мучилась ужасно: двое детей, муж на Беломорканале. Отверженные... Меня спасала только молодость и очень сильная вера в справедливость, не связанная ни с какими реалиями, не подкрепленная ничем, кроме внутренней силы. Может быть, это и спасало. И потом - пример мамы, отца, не просто стойких, а в высшей мере стойких людей, переносивших все эти удары. Представьте: отец сидит, мать работает инспектором цен в заштатном универмаге, с нами живет тетка, мамина сестра (бывшая монашка Арзамасского монастыря), я, сестра... Но нас, детей, учат языкам, музыке, сестра поступает в вуз и т д. Я очень много читал, любил труды по философии - от Декарта до Ницше. Мама позволяла мне читать все, что хочу. Интересы были разносторонние, но более всего я увлекался изобразительными искусствами. В то время я знал русских «мирискусников», знал Рылова, Бакеева, Кузнецова, Данько, знал и их картины, и матвеевские скульптуры 20-х годов - то, что сейчас составляет нашу гордость. Дома у нас были некоторые подлинники, в частности, Бакст. И когда в 16 лет началась моя жизнь в «мертвом доме», то, что было во мне заложено, да еще молитвы матери, наверное, дали мне возможность пройти через все, и стать тем, кем я стал. Часто человек сетует на то, что ему не удалось реализоваться. Парадокс заключается в том, что хотя у меня есть все основания считать, что моя жизнь долго не складывалась, я считаю себя счастливым. Наверное, это от мамы осталось: все равно мы были счастливы тогда, потому что нам удавалось жить в гармонии друг с другом и с миром, несмотря ни на что. 31 марта 1943 года меня арестовали. На Манежной площади. Подошли двое и забрали. Среди бела дня. И привезли на Лубянку. Я шел по «особо важным», и, судя по постановлению Особого совещания, у меня был очень неприятный букет статей, который и определил все дело, которое, как мне сказали потом следователи, реабилитировавшие меня, было сильно раздуто. На меня было написано многое, чему я и сам теперь удивляюсь. Главная статья у меня была «измена Родине», которая звучала как «соучастие в деятельности антисоветской организации «Возрождение России» (это сейчас возрождение России хорошо звучит). Вроде эти люди печатали листовки, а я как будто был боевиком. Все это, конечно, чистый бред. Вспоминаю, как меня привезли на Лубянку. В кабинете сидело человек пять в штатском. Я был молодой и неопытный... Наверное, можно было играть под дурачка и расплакаться... Но так как меня воспитывали без страха во всем, я держал себя независимо. Я тут же сказал, что вместо того, чтобы судить одного виновного, они хотят осудить сто невинных... Они сказали, что я из молодых да ранних, что со мной «все ясно». Я думал, что этой беседой все и кончится, они поймут, что я человек умный и образованный, «толковый», знаю, что такое презумпция невиновности. Ведь в шестнадцать лет знаешь все! Поводов арестовать меня не было никаких, кроме, может быть, одного. Я ухаживал за девушкой. Она была на год старше меня, но война сблизила нас. Многие наши сверстники уехали в эвакуацию. Мы жили на одной площадке. Вместе проводили время, поступали на курсы, вместе учились. Ее отец был доцентом московского Архитектурного института - известный в своих кругах человек, увлекающийся искусством, у него было прекрасное собрание книг и картин. Я часто бывал в их квартире, где всегда было много людей - коллег, гостей... Вскоре хозяина дома и других преподавателей института арестовали. Кто-то из них, как я понял, не сдал радиоприемник (приемники полагалось сдать) и слушал «заграницу», немецкое радио на русском языке, и естественно, они обменивались мнениями. Восторгов по поводу первых месяцев войны ни у кого не было - я вспоминаю московскую панику 15-16 октября 1941 года. Это были, может быть, и не пораженческие разговоры, но, так или иначе, наше «всеслышащее ухо» их услышало... И среди них был отец этой девушки, Покровский. Когда их стали забирать... Там у людей добиться любых показаний нетрудно. Кто-то однажды назвал мою фамилию... Был март 1943 года. Как-то мама, я и сестра пошли в «Ударник», это был наш любимый кинотеатр тогда. Шел фильм «Леди Гамильтон» - с Лоуренсом Оливье и Вивьен Ли... Когда мы вернулись домой, мама ушла на кухню. Мы с сестрой остались в комнате, и вдруг она заплакала (Покровский был же арестован). Я спросил: «Что ты плачешь?» - «Петя, за тобой следят!» - «Как следят?» - «Я видела, когда мы выходили из дома, за нами шли какие-то люди, они были и после, в другом месте». Надо же, следят за мальчишкой! Для меня это была романтика. Абсолютно никакого страха не было. Было непонимание происходящего, сумбур впечатлений и чувств. У меня был комбинезон, весь на «молниях» - его подарила мне вдова одного летчика. Так как там был запрещен металл, его сняли, хотели вырвать «молнии», но не вышло, и мне дали обычную лагерную гимнастерку и лагерные штаны. Остригли. И первое ощущение было непонятное. Все было дико: водят по лестнице - руки назад... Я никак не мог поверить, что это всерьез. Когда меня посадили в машину, там, у Манежа, у меня была единственная мысль: «Зря я поехал трамваем 26-м, который сворачивал на улицу Герцена, нужно было поехать другим, меня бы по Москве повозили подольше». Потому что от Манежной площади до Лубянки - всего ничего. Но у меня не было мысли, что вся жизнь от этого совершенно изменится. И только после первого допроса… Я как сейчас помню этого капитана Кочнова, который со страшный матом кричал на меня, что я преступник, что я знал, что они слушают вражеское радио. «Тебе же Маринка говорила, что они слушают!» - «Говорила, но говорила-то мне». - «Но ты знал и не донес, да? Значит ты участвовал!» - «Нет, я не участвовал». - «Участвовал! Да ты сволочь, выродок, ты не комсомолец!» Этот крик и ор кончился побоями. Это был первый допрос. После этого меня перевели на седьмой этаж. После того, как переодели, начался ночной допрос. Вернувшись в камеру (там они называются боксами, в них есть выступы небольшого размера, на которые можно присесть), я сидел совершенно ошарашенный. И вдруг отворилась дверь, и мне бросили мои вещи в большом рюкзаке, сшитом мамой, - рубашки, белье и носки. Я понял, что это после ночного обыска дома и что жизнь моя кончилась. Я заплакал, захлюпал носом. Бегали черные тараканы, которых много было на Лубянке. Потом меня перевели в камеру на третьем этаже - по-моему, 29 камера, где сидело несколько взрослых мужчин. Три койки по одной стене, три - по другой. Полный набор или нет - я не помню. Когда человек уходил, койку убирали. Происходило знакомство. Это было первого апреля. Задним числом был подписан приказ о моем аресте. Арестовали меня 31 марта 1943 года. Допросы бывали почти каждый день. Это ведь очень изматывающая система. Примерно в одиннадцать - в начале двенадцатого ночи вызывают на допрос. Допрашивает следователь, он иногда спит, дремлет в кабинете. Сижу. Потом он пишет часов до пяти. Отпускает. Идешь в камеру. В шесть - уже подъем. Тюремный завтрак. Можно сидеть, но не лежать. Спать нельзя. Все время ходит по коридору надзиратель, который смотрит, стучит ключом в глазок. Если закрыл глаза - встань. Утром, часов в десять, вновь вызывали и лишали возможности спать, так как с двух часов до пяти был... ну, не «мертвый» час, а разрешали лечь, но не закрывать глаза. И так изо дня в день. Если человек засыпал, его встряхивали, будили. Если нарушал - в карцер. А карцер... сами понимаете. Потом я встречался со многими работниками КГБ и знаю, что среди них были и есть разные люди. Многие понимали все, что творилось в те годы. Это я говорю с полной ответственностью, потому что во время реабилитации встречался с людьми, которые занимали диаметрально противоположные точки зрения в отношении к тем зверствам, которые тогда совершались. В то время следственной частью СМЕРШа руководил полковник Родос. Это был маленький человек, который был расстрелян за нарушение законности еще в те времена. Его заместителем был Шварцман. Я читал свое «дело». Оно было «пухлое». После окончания допроса они говорили: «Читай, читай побыстрее, ты все это знаешь...» Следователей у меня было двое. Один - я уже упоминал - был матершинник страшный, капитан Кочнов, но он был на первом этапе, все остальное дело, когда оно перешло в СМЕРШ через неделю, повел второй следователь, Зиновий Генкин. Бил он меня нечасто. Я вспоминаю людей, которые сидели во внутренней тюрьме, в Лубянке-2. Я помню эту камеру. И там я услышал легенды о таких тюрьмах, как военная тюрьма в Лефортово, страшная тюрьма. Но еще страшнее называли тюрьму в Сухановке, о которой уже потом появились кое-какие сведения. Но я вспоминаю: когда в камере показывались люди оттуда, на них страшно было смотреть. Люди разные, разных возрастов, хотя различить возраст было иногда трудно. Это были инженеры и руководители предприятий, летчики. Причем у меня никогда не возникало сомнений - и сейчас, когда эти лица проходят чередой в памяти, - они оказались там на 99 процентов так же случайно, как и я. Шахматы и книги были разрешены. Книги были реквизированы из частных библиотек. Я читал все, что приносили. Приносил библиотекарь - примерно раз в неделю. И приносил на шесть человек, из какого-то расчета, определенное количество. Так как я читать очень любил, для меня это было великой радостью. В основном это были хорошие книги, классика. Ведь в то время хороших книг для чтения было больше, чем плохих. Там, конечно, происходило какое-то узнавание взрослого мира. Делились проблемами, разговаривали, хотя у подследственных была настороженность к так называемым «наседкам». Ведь «заключенного» могут специально подсадить. Такие случаи были. Эти «университеты» я быстро прошел. В сентябре 1943 года меня перевели в Бутырку, там был более свободный режим. Все это производило впечатление полубани-полувокзала. Нас вызывали по фамилиям, например, на «В» - «Выходить туда-то с вещами». Тебя пускают по- коридору, и к тебе присоединяется все больше и больше людей. ... Следствие закончено, я подписал свою «статью». Потом вышел с вещами в другой, маленький бокс. Там уже набито... «Сколько?» -«Десять». - «А у нас у всех десять. Вот война кончится и выйдем. Иначе не может быть...» Самое главное в психологии русского человека: этого не может быть! Конечно, не может быть! Там война, там все жертвуют собой, а ты попал в какую-то мясорубку... Разберутся! Вскоре меня перевели в очередную камеру, в церковь, находящуюся внутри Бутырки. Эта церковь называлась «этапной камерой». Там сидели люди, получившие приговор и ожидавшие этапа. Собралось колоссальное количество народу. Люди разные, все взрослые, много фронтовиков. Я не помню, сидели ли там с бытовыми статьями, по-моему, нет. В то время в Москве уже были салюты, мы кричали «ура!», когда освобождали какой-то город. В этапной камере я познакомился с инженером Владимиром Машковым, интеллигентнейшим человеком. Мы подружились, хотя он был старше меня. Он исчез из моей жизни бесследно, как и многие... Иногда вызывали желающих на какую-нибудь внутритюремную работу. Я вызвался. Нужно было перегружать картошку в какое-то круглое сооружение, где находились казематные камеры. И вот, когда я вышел, увидел табличку с надписью: «Пугачевская башня». Посреди этой башни находилась винтовая лестница (башня была в несколько этажей), загороженная решеткой, а по всей округе находились камеры, но такие камеры, где я со своим не гигантским ростом мог стать в центре свода, чуть-чуть согнувшись. Каменное ложе, узкое окно типа бойницы толщина стены приблизительно полтора метра. Виден кусочек травы. Я полагаю, здесь сидели особо опасные преступники... Может быть, я грузил картошку в камеру, где сидел сам Пугачев. Бутырка ведь очень старая тюрьма. И через несколько дней - это было 21 ноября - меня отправили на этап, неизвестно куда. Нас отвезли на вокзал и посадили в «Столыпин» (до сих пор не могу понять, почему этот вагон так называется). Это классный вагон, только купе там не на трех-четырех человек, а на 20-30. Мы как-то устраивались, впритирку друг к другу. У меня было место на полу, и я радовался, что можно лежать. Ехали с нами и каторжники, им дали по 25 лет - полицаи и другие. Состав этапа был совершенно разнородный. Когда нас забирали из Бутырки, в камеру вошел человек высокого роста, с волевым, сильным лицом, крупный, в коричневой пижаме с обшлагами. Я на него смотрю и чувствую, что где-то его видел. Он спросил: «Что ты так на меня смотришь? Ты меня узнал?» Я из деликатности сказал: «Да», - хотя я его не узнал. Он представился: «Николай Старостин». Да, это был действительно Николай Старостин, которому незадолго до этого к радости всех спартаковцев дали Героя Социалистического Труда. Мы с ним - сначала в разных, потом в одном купе - с небольшими приключениями доехали до станции Котлас, где нас судьба временно разъединила. Из Котласской пересылки я должен был поехать на Север: в Ухту. Воркуту или на Печору. Но случилось так, что во время одной из комиссий меня увидел какой-то человек и, узнав мою фамилию, спросил: «Вы не знаете Екатерину Николаевну Вельяминову?» Я ответил, что это моя родная бабушка. Он сказал, что когда-то они были соседями. Этот заключенный был врачом-стоматологом. Сидел с 1937 года, досиживал последний год. Я не знаю его дальнейшую судьбу. Но так как профессия стоматолога ценится везде, он обслуживал и лагерное начальство. Он старался мне помочь, поддержать в эти первые месяцы. И буквально спас меня, добившись, чтобы по разряду «до 18-ти лет» меня отправили на Северный Урал, в Лобву, на строительство гидролизного завода. Это севернее Нижнего Тагила. Там я попал в бригаду таких же «малолеток». Мы ходили на деревообрабатывающий завод, делали там ящики для снарядов и патронов, так что я тоже «служил Победе». Там я начал слабеть от истощения. Причиной послужило то, что я почти целый год не имел из дому никаких известий. Я стал катастрофически худеть, меня поместили в лазарет. Оказывается, у меня была дистрофия! И, если сейчас во мне девяносто, то тогда я весил около 47 кг. Меня актировали как пеллагрика, дистрофика. Актированных выпускали на свободу, потому что они были уже не жильцы. Но меня из-за букета моих статей не отпустили. Потом я пошел на поправку. И вот что я хочу сказать. Люди приносят зло, но люди же и спасают. В жесточайших условиях меня буквально вытащили из могилы. Когда мне вливали в мышцу физиологический раствор, у меня было помрачение рассудка или очень сильное возбуждение, что заставило меня встать и бегать по больнице. И это стало причиной внимания ко мне медицинского персонала. Там работал доктор Кавтарадзе, прекрасный военный врач, внимательно отнесшийся ко мне. Там заведующей хозяйством чудом оказалась моя соседка по улице (ее дочь училась со мной в школе), Анна Дмитриевна. Была там и Михалина с Карпат, которая, понимая, что я оголодал, старалась что-то сделать для меня, хотя я уже не мог ни пить, ни есть. Благодаря всем им я стал поправляться. Да, за всем, что было, стоят люди, которые помогли мне выжить. Когда я работал в сельхозе, начальник наш, Ростовцев, перевел меня в центральный лазарет. Земля - это очень тяжело, тем более, когда ее нужно копать зимой. Кто не пробовал, тот не знает. Силы иссякают, а ты вкалываешь тяжелым ломом, киркой. И вот этот Ростовцев говорит мне: «Я попрошу, чтобы тебя устроили санитаром в центральный лазарет». За дорогой начиналась территория больницы, где лечились и умирали заключенные. Там в это время работал и мой старый знакомый Николай Петрович Старостин. Что такое санитар? Это человек, рубящий дрова для топок, обслуживающий огромное количество больных дизентерией, туберкулезом. Сейчас ты с больным разговариваешь, а через полчаса его нет. И ночью в обязанности и мои, и старшего санитара, мощного мужика, тертого перетертого калача, входило уносить трупы умерших. Он меня будил и говорил: «Пошли выносить». Так как он был полуграмотный, я писал бирку на дереве, привязывал ее шнурком к этому застывшему, худому трупу. И мы шли ночью, через всю зону и несли его на мягких носилках. Открывался морг, небольшая избушка, где штабелями лежали замерзшие, окостеневшие трупы. Мы их складывали или вбрасывали в штабель. Они, как льдинки, имели способность рассыпаться. Хороши юношеские воспоминания. А потом их хоронили, это было уже не наше дело. Но хоронили их по-моему, так, что на полметра под землей до сих пор лежат кости. Сваливали, засыпали все... Для женщин был отдельный лагпункт. Там была и своя любовь, и своя ненависть, и женитьбы, и разводы и дети рождались и так далее. Но вернусь к своей мысли: я встречал огромное количество добрых людей, которые, не говоря пустых слов, многое делали для заключенных, проявляли доброту и человечность, дефицит которых мы так остро ощущаем сегодня. Низкий им поклон за все. Далеко не все в охране были звери. Это были в основном фронтовики. Я помню, когда работал в сельхозе, мы там сажали много разных культур, в том числе и табак, который был большим дефицитом. Несмотря на то, что мы находились под недремлющим оком конвоя, мы ухитрялись обрывать верхушки цветов или нижние листья, сушить их, резать, курить. И вот однажды мне захотелось покурить. Я сказал охраннику: «Можно, я здесь посижу?» Он говорит: «Ну, давай». Он только что вернулся с фронта, местный парень. Солнечный день, я жарю табак на печке и вдруг вижу - идет начальник режима и еще кто-то. Как-то они подкрались незаметно. Я гляжу в окно избушки, где находился, и вижу: этот солдатик с винтовкой спит! Я ему стучу, он не просыпается. Начальство приходит, выхватывает винтовку, будит... У этого солдата были неприятности, наверное. Через неделю мы с ним встретились, я ему говорю: «Я же тебе стучал!» Обошлось. Он на меня зла не таил. Охраны было очень много, конечно. Политических было менее половины, и они не командовали парадом. Командовали (да и сейчас командуют) уголовники. Те были свои, а мы были чужие. Те были классово близкие, а мы были классовые враги. Они нас ни за кого не считали. Но, правда, мы были в разных бараках. В зоне была перегородка, но без всяких ворот: одни ходили туда, другие - сюда. Хождение было свободное. В барак мог зайти кто угодно. Уголовники отнимали посылки, могли украсть что-то из одежды и т.д. Могли и убить - там человеческая жизнь ничего не стоила. Ну, подумаешь, убили кого-то. У них шла война между своими кланами, это, к счастью, несколько отвлекало их от нас. Жизнь в лагере и без того была невыносимой. Когда я получил известие, что маму второй раз посадили, я в отчаянии вскрыл себе вены. За это я чуть было не получил добавку к сроку, потому что это могло выглядеть как саботаж, который квалифицировался статьей 58. Кое-как обошлось. Мы получали миску супа, в которой плавал кусок какой-то ржавой рыбы вместе с костями и шкурой. Вода была мутная, и в ней плавало несколько перловых крупинок. Иногда нам давали «премблюдо» (премиальное блюдо). Это была запеканка из вареной пшеницы. Если ты полностью вырабатывал норму, могли дать 800 граммов тяжелого, сырого хлеба. У меня остались следы от цинги. В лагере стояли бачки с отваром хвои, он совершенно не помогал, но пить заставляли. Кто станет его пить, когда у людей уже распухли руки и ноги... На Урале после сельхоза я, по совету одного из заключенных, пошел в самодеятельность. Там я стал читать «Евгения Онегина» и понял, что мне это очень нравится. Потом нас этапировали еще севернее - есть такой город Краснотурьинск, - там строился Богословский алюминиевый комбинат и еще какой-то объект под названием «пятая серия». Я не знаю, что это такое (да это и не имеет значения). Но, видимо, что-то важное, потому что там было большое количество лагерных пунктов. В Краснотурьинске я работал на строительстве жилых домов, ребята выбрали меня бригадиром, так как я самоучкой стал читать чертежи. Но я не гожусь по своему характеру для работы, где процветают взятки, а там надо было что-то кому-то давать... К счастью, там был так называемый «освобожденный джаз». Это оркестр, который играет на разводами в то же время это небольшая концертная бригада, где были профессора-музыканты из Эстонии, недоучившиеся студенты консерватории и любители - большой состав. Они делали концертные программы с привлечением певиц. И ко мне подошел Виктор Илиодорович Пржездецкий, очень оригинальный, интеллигентный человек, доцент Львовского университета, кажется. Он хорошо писал, вообще был с творческой фантазией. Он освободился раньше, по амнистии, в 1949 году, и мы все были этому очень рады. И вот он говорит: «Я слышал, что ты в самодеятельности занимаешься, можешь что-нибудь прочесть?» Я прочел ему - не помню что, кажется, стихи о советском паспорте. Он говорит: «Может, ты пойдешь к нам в джаз? Будешь там петь, я тебе поставлю голос». А в то время меня перевели помощником нормировщика на механический завод, и мне нормировщик, прекрасный специалист, Виктор Карамзин говорит: «Да плюнь ты на этот джаз, там тру-ля-ля, а здесь профессия, будешь диктовать нормы, жить почти на воле!» Но одно дело - разум, другое - эмоции и чувства. Я все-таки, когда узнал, что есть наряд на меня, пошел в этот джаз и два года - 48-й и 49-й - там проработал. Это был музыкальный коллектив, обслуживающий лагеря краснотурьйнского района. Мы много ездили... И вдруг пришло разрешение на зачет рабочих дней. Художественный руководитель Валерий Федорович Валертинский (он был обвинен в шпионаже) поставил «Русский вопрос», я сыграл там Макферсона. Наверное, я понравился не только лагерной публике, но и начальству. Во всяком случае, мне и худруку сбросили 163 дня - почти полгода. Я очень обрадовался. Но потом нас расформировали. Я уже был немолодым лагерником. За мной стояло почти шесть лет заключения - опыт колоссальный. Меня устроили на установку турбин, но я был не «младшим турбинистом», а (может быть, слишком громко звучит) младшим конструктором при начальнике участка по установке турбин. На Богословском алюминиевом комбинате были ТЭЦ, где имелось несколько котлов и турбин нашей, английской и немецкой системы. Иногда где-то не хватало каких-то деталей, и я сам снимал размеры, делал чертежи, отдавал их в мастерские. В общем, многому научился. А в конце 1950 года ко мне подошел вольнонаемный начальник культурно-воспитательной части майор Александров (имя позабыл) и говорит: «Тебя, наверное, отправят этапом на Куйбышевскую ГЭС». Этот Александров был уралец, человек очень простой, он хорошо ко мне относился. «Поезжай туда», - говорит. Я отвечаю: «Не хочу, мне осталось каких-то два с половиной года». А он: «Дурак, там ведь тоже зачеты есть. Ты там освободишься еще раньше». И я оказался на Куйбышевской ГЭС... В 1952 году, получив еще полгода зачетов, один день за три (я там хорошо работал), 9 апреля я был освобожден. Передо мной был весь белый свет... Я приехал в Москву на три дня. Отец был в заключении. Мамы тоже не было, ее снова отправили этапом - после полугода Лубянки. Сестра жила с семьей на Люсиновской улице. Денег ни у нее, ни у меня не было, прописать меня в Москве не могли. И по совету одного актера (еще там, в лагере) я решил поехать в Абакан, где я никогда не бывал, и поступить там в театр. Сначала меня не приняли, потому что моя биография «многих» очень смущала. Поскольку в кармане у меня было всего пять рублей, пришлось устроиться на лесосплав, где я и работал некоторое время. Потом меня все же приняли в театр... Я часто вспоминаю Хакасию, и в частности начальника управления культуры Мухина, - добрыми словами, потому что под свою ответственность в то сложное время он принял меня на службу с такими «негативными» биографическими данными. Когда после лагерных клубных сцен я впервые увидел настоящую сцену с кругом, она показалась мне чудом. Но я понял, что ничего не умею... Первой моей ролью был, как ни странно, Максим Кошкин в пьесе «Любовь Яровая». Сейчас, конечно, не могу представить, как я ее играл. Я был худой, как фитюлька, во мне не было той самой мощи комиссарской, к которой привыкли зрители столичных театров. Но так или иначе, я играл с удовольствием. И это удовольствие от сцены, от театра осталось у меня до сих пор. В Абакане я проработал четыре года. Потом играл в различных театрах. Тюмень, Дзержинск Горьковской области, Новочеркасск Ростовской области, потом Чебоксары, Иваново, Пермь, Свердловск. Там, во время спектакля «Кандидат партии» - была такая пьеса А.Крона- меня увидели мои теперешние друзья Валерий Усков и Владимир Краснопольский и пригласили сниматься в многосерийной ленте «Тени исчезают в полдень» по сценарию Анатолия Иванова, которая и явилась моей первой киноработой. Фильм получил широкую популярность, его до сих пор вспоминают. В театре я сыграл не один десяток ролей. Их было больше 150, потому что там случается по 12-14 премьер в году да еще вводы, параллельные спектакли и т.д. Это было совершенно нормально - там все так работают. Это была для меня огромная практика. Мне помогала память о московских спектаклях -детские впечатления о «Синей птице», юношеские - о других мхатовских и прочих постановках. Я, например, до сих пор помню мизансцены спектакля «Дни Турбиных», который смотрел в 1940 году. Это была «полярная звезда», которая всегда светила в душе... Помогали мне и товарищи по сцене. Провинция полна чрезвычайно одаренными людьми. После освобождения жить мне было сложно. Что бы там ни говорили, приходилось все время ощущать на себе груз прошлого. Мне приходилось доказывать, что я здесь, что я свой. Любой мог спросить: «А где ты был во время войны?» - «В лагере». - «А-а-а...» Я ощущал свою «неполноценность». Это были не просто уколы самолюбия. Это размазывало, доказать ничего было нельзя. Что бы ты ни говорил - ты был враг. Той самой прекрасной идеи... И потом, заполняя анкеты и характеристики, я всякий раз переживал внутренний озноб. Не писать об этом? Однажды я не написал, потом меня спросили, что ж ты не написал? Было еще хуже. С реабилитацией вообще был идиотизм. Первое звание, «заслуженного», мне дали случайно, по списку. Там, в списке невозможно было вычеркнуть, так и прошло, вроде это была ошибка. Это было в 1976 году. А потом кто-то поставил вопрос о присвоении народного. Я заполнил анкету. Проходит месяц, я работаю. Начальник отдела кадров «Мосфильма» как-то просит зайти: «Петр Сергеевич, вы сидели?» - «Да, сидел». - «С вас снята судимость?» - «Да, снята». - «Но вы не реабилитированы?» - «Нет». - «Знаете, давайте сделаем так: вы напишете заявление, а мы со стороны «Мосфильма» сделаем ходатайство». - «А разве реабилитация не автоматически дается?» - «Что вы! Снятие судимости - это просто справка, которая даст возможность рассмотрения положения о паспортах. А реабилитация - это признание судебной ошибки...» И я пишу заявление, отношу, потом прихожу и вижу, у него рот перекривился. Говорит: «Знаете, Петр Сергеевич: мы же не знаем, за что вы сидели. Мы вам напишем объективку... А вы можете подавать, а можете не подавать». Дали справку-объективку: на «Мосфильме» с 1974 года, сыграл то-то и т.д. Злой, бешеный, уничтоженный, униженный до предела, я все-таки еду на угол проспекта Калинина. А там, в приемной Президиума Верховного Совета, люди сидят на полу, многие по квартирным делам. Хлопочут за мужей, сыновей... Какой-то мрачный тип спросил меня, по какому делу я, и прямо при мне стал читать мое заявление... Так закрутилась машина, и лишь через два с лишним года (рассказывать слишком долго и тяжело) мне, наконец, выдали свидетельство о реабилитации. Потом дали звание Народного артиста РСФСР. Но этого Дмитриева, кадровика, я ... просто он для меня не существует. С другой стороны, на него, видимо, кинул взгляд мой ангел-хранитель, который заставил его стать тем самым перстом. Он меня подтолкнул в нужном направлении. Что касается реабилитации внутренней, то и здесь все шло не так просто. Бывали случаи, которые выбивали из колеи. Я вспоминаю, когда была поездка в Париж с премьерой фильма «Тени исчезают в полдень», что оформили на выезд двух режиссеров и меня. Но вышла заминка, меня поначалу не пустили. Я вылетел только на следующий день, когда мне позвонил представитель КГБ и сказал: «Петр Сергеевич, вы поедете завтра». Перед поездкой в Швейцарию меня вызывали в какое-то важное здание на Кропоткинской, задавали разные вопросы. В общем, мне помогали не забывать о моем прошлом. Но мне всегда везло на хороших людей. Это и давало силы преодолевать пережитое. И конечно, работа, радость творчества, общения с коллегами. В Абакане я познакомился с замечательными артистами, которые могли бы принести славу любому театру страны. Там была немолодая пара, Потоцкий (не знаю, настоящая это его фамилия или театральная) и Неверовская, - им было уже за 70 лет. Потоцкий был громадного роста, красивый мужчина когда-то, игравший роли резонеров. А Неверовская была очень острая, напоминавшая мне чем-то по дарованию Ольгу Викланд. И когда Неверовская поздравляла меня с какой-то премьерой, она сказала: «Петя, я тебя поздравляю, ты молодец. Ты хорошо играл, я рада за тебя, у тебя есть все основания стать артистом». И ушла. Я ее поблагодарил, а потом подумал: что же сказала мне эта старая грымза? «...чтобы стать артистом...» Я играю главные роли, полный успех, хожу задрав нос во все стороны. А сама-то! На следующий день я с ней поздоровался так: «Здрассьть!» Она не обращает внимания. И так здоровался с ней где-то с неделю. Она не замечала, не выясняла отношения. Спустя несколько лет смысл сказанного ею стал для меня ясен, и я его запомнил... Я вспоминаю таких провинциальных актеров, как Тихонова-Стасенко из Чебоксар. Небольшого роста женщина, с седыми буклями. Мне кажется, разбуди ее в пять часов утра, когда самый крепкий сон у человека, и скажи: «Давайте репетировать!», как она сразу же встанет, поправит букли и мгновенно включится. И я начинал понимать, что же такое наша профессия, это значит - надо всегда быть готовым к творчеству. Но для этого надо обладать необычайной внутренней подвижностью и огромной верой в то, что ты делаешь. В кинематографе, к сожалению, быстрая функциональная задача, которая требуется в том или ином куске, заслоняет глубинный смысл роли. Но если этого удается избежать, работа приносит огромную радость. Для меня, например, подарок судьбы, что я встретился с Усковым и Краснопольским в первых картинах. Они были очень внимательны ко мне, очень верили в меня, хотя не все поначалу складывалось у меня благополучно... Сейчас я заканчиваю уже 56-ю картину. Но не могу сказать, что испытал в кино полный творческий комфорт. Это было очень редкое состояние... Вельяминов П. С. Я считаю себя счастливым / беседу вела Л. Ельникова // Кино: политика и люди (30-е годы) : К 100-летию мирового кино / Роскомкино, НИИ киноискусства. – М. : Материк, 1995. Прошу прощения, что длинный текст, но ни слова выбросить не смогла. И фильм документальный очень рекомендую посмотреть.
  17. Уходят люди... Их не возвратить. Их тайные миры не возродить. И каждый раз мне хочется опять от этой невозвратности кричать. Е. Евтушенко Эти строки из известного стихотворения знаменитого поэта могут послужить эпиграфом и побудительным мотивом темы, которую я хотела бы открыть. Так много интересных событий было в жизни людей, оставивших большой след в истории и культуре! Это и писатели, и политические деятели, люди науки и искусства... Словом, что есть интересного и важного - делитесь! Память - штука коварная. "Нет! Никогда не умирает тот, Чья жизнь прошла светло и беспорочно, Чья память незабвенная живет, В сердцах людей укоренившись прочно." Лопе де Вега Встречаю иногда публикации о знаменитых соотечественниках, чаще актёрах, Жанны Таль. Да, дочери того самого известного шахматиста - Михаила Таля. Эта - о незабвенном Иннокентии Смоктуновском. Но не о актёрской биографии, а о событиях его жизни во время войны. Показалось очень интересным. Делюсь Жанна Таль Финишная прямая. 5 дней до Победы... Иннокентий Смоктуновский... И снова не только гениальный Актер. Которому, с слову, пришлось очень тяжело на пути к своему Призванию. Мало, кто знает, какие преграды стояли у него на пути и сколько страданий пришлось вынести этому человеку, прежде чем он достиг своей мечты. Этому я посвящу отдельный рассказ. Мне кажется, Смоктуновский заслужил, чтобы его знали и помнили. Но, сегодня, в первую очередь, будет краткий рассказ об Иннокентии - защитнике Родины. Страна должна знать своих Героев. Он ведь чудом бежал из плена... (c) *** После начала войны, в 1941 году, отец Иннокентия ушел на фронт. А погиб он уже в 1942 году... В семье Смоктуновичей в этот момент насчитывалось шестеро детей. И молодому Кеше пришлось совмещать учебу в школе с занятиями на курсах киномехаников, да еще и с работой. В Красноярске Иннокентий страстно увлекся актерским мастерством. Именно тогда он понял, что это его призвание, его путь, его любовь. В городе был настоящий профессиональный театр, и чтобы попасть на спектакль, Смоктуновский был готов идти на любые ухищрения, вплоть до подделки билетов. Яркие впечатления от посещения спектаклей привели Иннокентия в школьную самодеятельность. Он попал в драмкружок, которым руководил актер Красноярского театра Синицын. Вскоре Кешу берут работать в театре статистом, он счастлив... но, счастье оказывается недолгим. В январе 1943 года Кешу забирают в военное училище. И если бы только в училище. Но, за то, что в учебное время он собирает оставшуюся в поле картошку, его отправляют на фронт. Так он попадает на Курскую дугу. Позже Иннокентий Михайлович рассказывал: «Я ни разу не был ранен. Честное слово, самому странно - два года настоящей страшной фронтовой жизни: стоял под дулами немецких автоматов, дрался в окружении, бежал из плена... А вот ранен не был. Землей при бомбежке меня, правда, как-то засыпало - да так, что из торфа одни ботинки с обмотками торчали. Мне посчастливилось бежать, когда нас гнали в лагерь. Был и другой выход - желающим предлагали службу в РОА... Но меня он не устроил. Когда я бежал из плена и, пережидая день, спрятался под мост, вдруг вижу – прямо на меня идет немецкий офицер с парабеллумом, дежуривший на мосту, но перед тем, как глазами натолкнуться на меня, он неожиданно поскользнулся и упал, а когда встал, то, отряхнувшись, прошел мимо и потом опять стал смотреть по сторонам… Меня, восемнадцатилетнего, измученного мальчишку, вел инстинкт самосохранения. Я выведывал у крестьян, где побольше лесов и болот, где меньше шоссейных дорог, и шел туда. Фашистам там нечего было делать в отличие от партизан. Так добрел до поселка Дмитровка... Постучался в ближайшую дверь, и мне открыли. Я сделал шаг, попытался что-то сказать и впал в полузабытье. Меня подняли, отнесли на кровать, накормили, вымыли в бане. Меня мыли несколько девушек - и уж как они хохотали! А я живой скелет, с присохшим к позвоночнику животом, торчащими ребрами». В поселке Дмитровка Иннокентий прожил около месяца. Позже он рассказывал: «Разве я могу забыть семью Шевчуков, которая укрывала меня после побега из плена? Баба Вася давно умерла, а ее дочь Ониська до сих пор живет в Шепетовке, и эти дорогие, душевные люди, буквально спасшие меня, бывают у нас, и мы всегда их радушно принимаем». Актриса Римма Маркова рассказывала: «Он ведь чудом бежал из плена. Когда их конвоировали, у Кеши, простите за подробность, стало плохо с желудком. И когда он уже был не в силах терпеть, ему и еще одному пленному разрешили по нужде выйти из строя. Смоктуновский до конца жизни с благодарностью вспоминал этого солдата, который жестом показал ему оставаться под мостом, а сам взял и скатился на спине по снегу, смазав их следы. Так отсутствия Смоктуновского никто и не заметил. А он чуть ли не сутки просидел в сугробе». После месяца пребывания у Шевчуков, в феврале 1944 года, Иннокентий попал в партизанский отряд Каменец-Подольского соединения. В мае 1944 года произошло соединение партизанского отряда с регулярными частями Красной армии, и Иннокентий продолжил службу в регулярных войсках в звании старшего сержанта. Он был назначен командиром отделения автоматчиков 641-го гвардейского стрелкового полка 75-й гвардейской дивизии. И был награжден в 1945 году медалью «За отвагу». Победу Кеша встретил в немецком городке Гревесмюлене. Еще раз медалью «За отвагу» он был награжден сорок девять лет спустя после войны, на мхатовском спектакле «Кабала святош» прямо в театре... Помним... Читать далее
  18. Тут вас очень даже можно понять. И пусть детка будет здоровеньким. Есть ещё знакомая, у которой сын был наркоманом, умер уже давно от передозировки. Осталась внучка. Ей сейчас 16 лет, нормальная девочка. А у кого когда что проявится гадать не стоит. У многих из нас среди предков были разные люди, потомственные алкоголики в том числе. И уж как гены сыграют и когда предсказать никто не сможет. При диагнозе "бесплодие" беременность - это как чудо. Вы бы предложили аборт сделать? Ребёнок есть и теперь жизнь строить нужно исходя из его интересов. Есть возможность попробовать продержаться какое-то время делая запасы материальные и прочнее встать на ноги в смысле профессии, значит её надо использовать. Если ничего не получится и всё будет продолжаться - уходить. Но это будет куда проще сделать, если быть готовой к такому. А готовой быть надо, случай серьёзный, уверенности быть не может никакой.
  19. Да, это единичные случаи, не каждый и знает о таких. А о сгинувших знают все, у каждого есть такая информация о ком-либо из знакомых или родственниках. Но даже если будет ремиссия на какое-то время у мужа MarchCat, то это уже выигрыш. Но это время нужно испльзовать полностью, не теряя ни секунды, ни рубля, ни одной возможности. Жизни спокойной и безмятежной ждать не приходится. Даже в благополучных семьях женщины поумнее стараются стоять твёрдо на своих ногах. Муж сегодня есть, а завтра его может не быть, по разным причинам. И остаться с детьми или уже в зрелом возрасте без профессии, жилья, денежной подушки хоть какой-то - это крах. Ребёнок очень мал, сейчас надо выиграть время - это программа-минимум. А дальше будет видно.
  20. Очень часто именно ребёнок является стимулом и поворотным моментом для того, чтобы найти силы и возможности себя реализовать. Ребёнок - не тягло и не ярмо на шее, ребёнок - ваше всё. Вот ради него и для него действуйте. Я верю. Сын моей приятельницы именно такой. В доверие войдёт, расположение вызовет, окучит и обаяет. Наркоман с огромным стажем. Уже умирал не один раз. Но воскресал и на удивление врачей даже и работать устраивался временами. Но потом его срывало и он что-то такое выкидывал. Вон деньги в очередной фирме присвоил и свалил. Жил с женщиной, перешёл на какие-то таблетки, потому что бросить совсем не получилось. А пробовал. Что с ним сейчас - не знаю. Вот это как раз про него. Осознал, решил, перестал вроде и... чуть не умер. Уже хоронить готовились. Мне вот непонятно другое - зачем было работу бросать когда ещё ребёнка не было? Весело жить - это ещё не значит счастливо. Почему сейчас надо транжирить деньги на всякую мутоту? Уже сколько успешных, как будто бы, людей на этом сломалось! Ах есть деньги, значит надо жить красиво. И давай пыльв глаза всем пускать. А жизнь поворачивается так, что успешность как ветром сдувает. Были денежки - и нет их. И за душой ничего. Сдулись. Не знаю, работают ли главбухи на удалёнке, но бухгалтер рядовой может. Соседка так работала, пенсионерка уже. Обслуживала частную школу и ещё пару небольших объектов. Всё делала дома, только отвозила документы когда надо. Пыталась свою невестку к этому приспособить, у которой никакого образования, одни понты были. Та фыркала, что не хочет. Когда третьего ребёнка родила в крошечную двушку, где они все жили, соседка совсем была обескуражена. И так-то она им помогала всячески, старшего содержала практически и следила за ним, а тут... Начали попивать и сын, и невестушка, он и работу потерял. Что там с ними дальше случилось - не знаю. Но уж ничего хорошего. Распущенность и лень. И бестолковость. В этом и есть причина бед, как я думаю. Исходя из вашей информации, получается, что ваш муж имеет признаки психопатии. И его истерики, и склонность винить всех и всё, но не себя, и многие его выверты и слова с обвинениями в ваш адрес... Если бы не наркотики, уже одно это может быть серьёзной причиной для расставания. С психопатами нельзя строить долгих тесных отношений. А тут и наркотики. Ну не знаю. По мне - это приговор. Был такой факт в жизни - давай до свидания. И ничкаких иных напутствий детям и внукам бы не дала. "С волками жить.... " Сами знаете. Иначе нельзя. У любого наркомана сознание изменённое, никому не дано просчитать, что он сделает в следующий момент. Ему самому в том числе. Так сын и сказал моей знакомой, о которой я выше неписала. Искренне сказал. Абсолютно согласна. Так бы и сделала. Зачем бежать сейчас в даль далёкую? Надо посмотреть как он поведёт себя дальше. Конечно, принять меры безопасности - не перечить пьяному, не держать за шиворот рвущегося на гулянку, делать вид, что доверие имеешь, но быть начеку постоянно. И начинать потихоньку восстанавливаться в профессии. Не понимаю, чем она плоха. Многие знакомые о-очень выросли в ней. Ну, те кто хотели и стремились.
  21. Людей неинтересных в мире нет

    Как первая красавица Голливуда жила и снималась вопреки болезни, которую принимали за дурной характер# Она блистательно играла классических героинь в театре, который всегда считала выше кино: Офелию и Клеопатру, Джульетту и леди Макбет. Она раскрыла свой талант в драмах, и известна всему миру как неподражаемая Скарлетт О’Хара из «Унесенных ветром» и Бланш Дюбуа из «Трамвая „Желание“». Она стала первой британской актрисой, которая получила «Оскар», и мечтала заставлять людей смеяться. Но за изысканной внешностью и яркой судьбой скрывалась очень непростая жизнь Вивиан Мэри Хартли — так по-настоящему звали Вивьен Ли. Очень интересна история этой неординарной женщины, которая считала, что каждый может получить то, что хочет, если очень постарается. Однако жизнь показала ей свои разные стороны — Вивьен пережила и депрессию, и безграничное счастье, всегда стараясь оставаться собой. Актриса родилась в 1913 году, и ее детство было противоречивым. Характер будущей звезды сформировался в свободной жаркой Индии, где она родилась, но, когда Вивиан было 7 лет, ее родители вернулись в Англию и отдали девочку на учебу и воспитание в монастырь, чтобы «выветрить из нее индийский дух». Домой она вернулась лишь спустя 11 лет. Именно любительские спектакли в монастырской школе, в которых она участвовала, помогли Вивиан определится с профессией. В 18 лет она поступила в Королевскую академию драматического искусства в Лондоне, но проучилась там меньше года, потому что решила стать женой «настоящего анагличанина». Первый муж — адвокат Герберт Ли Холман — был старше ее на 12 лет. Он не одобрял занятия актерством, поэтому школу Вивиан бросила, но от мечты стать знаменитой не отказалась. В браке с Холманом она родила свою единственную дочь Сюзанну, но вот стать добропорядочной английской женой так и не смогла. Она умудрялась сниматься в рекламе, эпизодах в кино. Тогда же придумала себе сценический псевдоним Вивьен Ли и сыграла в спектакле «Маска добродетели», после которого ее заметили в театральных кругах Лондона как «подающую надежды нестандартную актрису потрясающей красоты». В это же время она встретила Лоуренса Оливье. Вивьен увидела его на сцене и сказала подруге, что обязательно выйдет замуж за этого человека. Подруга резонно заметила, что Вивьен уже замужем, на что та лишь загадочно улыбнулась. Вскоре они стали играть на одной сцене. Поначалу их отношения оставались просто симпатией, но позже переросли в бурный роман. Оливье вспоминал, что его заворожила «удивительная, невообразимая» красота Вивьен. Жена Оливье и муж Ли долго не давали развод, паре удалось пожениться лишь спустя 6 лет. К тому времени Вивьен уже прославилась на весь мир благодаря своей роли Скарлетт О’Хара и получила свой первый «Оскар». Съемочная группа «Унесенных ветром» после получения «Оскара». «Я надеюсь, что обладаю одной чертой, которой никогда не имела Скарлетт, — чувством юмора. Я хочу получать радость от жизни. А у нее есть одна черта, которой, я надеюсь, никогда не будет у меня, — это эгоизм». Вивьен Ли Именно известность Вивьен стала настоящим испытанием для чувств Оливье. Он был знаменитым актером и режиссером, но все же слава жены ему и не снилась. Появились ревность, зависть и подозрения, хотя Вивьен как могла старалась не провоцировать их. Она продолжала играть в спектаклях, которые ставил Оливье, и сниматься в кино. Известная на весь мир совместная работа, после которой их называли самой красивой парой Голливуда, — фильм «Леди Гамильтон». Тогда же актриса пережила личную трагедию: на съемках фильма «Цезарь и Клеопатра» у нее случился второй выкидыш. Пережитое потрясение спровоцировало первый нервный срыв, и именно тогда все увидели, какой может быть Вивьен в гневе. Правда, после вспышки она не помнила ничего и просила прощения у съемочной группы, когда ей рассказывали, что именно она наговорила людям. На пике своей славы Вивьен отправилась в турне по Африке, по возвращении обнаружилось, что она больна туберкулезом. Этот диагноз ей поставили в 1945 году и сразу же стали лечить. Однако происходило странное: на фоне болезни у нее начались приступы безумия. Она бросалась на мужа с кулаками, а потом ничего не помнила, страдала от резких перепадов настроения — от эйфории до упадка сил — и устраивала сцены прямо на съемочной площадке. Очень долго Вивьен объясняла себе это простой усталостью и стрессом, но затем все же обратилась к врачам. Однако поставить точный диагноз ей не могли, а от психических расстройств применяли иногда радикальные методы, например электрошок, на несколько сеансов которого Вивьен в отчаянии согласилась, усугубив этим свое болезненное состояние. Позже выяснится, что биполярное аффективное расстройство, которым она страдала, спровоцировали в том числе препараты от туберкулеза, которыми ее лечили целый год, а затем прописывали поддерживающими курсами. За время вынужденного затворничества ее слава немного угасла. Ей стало казаться, что она не находит общий язык с режиссерами, потому что ее воспринимают несерьезно из-за красоты. Ли была убеждена, что ей не дают в полной мере раскрыть свой комедийный и драматический талант. Но причина была в другом: за актрисой закрепилась репутация человека, с которым трудно работать именно из-за ее перепадов настроения. Вивьен как могла скрывала то, что ее вспышки — это не просто дурной характер, а симптомы заболевания, но слухи все равно просачивались, и рисковать съемками режиссерам не хотелось. Последовало несколько неуспешных проектов — например фильм «Анна Каренина». В то же время на экраны вышел «Гамлет» с Оливье в главной роли. Его успех по масштабу был вполне сопоставим с провалом «Анны Карениной». Оливье получил свой первый «Оскар». Конечно, он включал Вивьен в пьесы своего театра, они вместе гастролировали, но, как говорили близкие друзья, их пути расходились: его поглощала работа, а ее — болезнь. В 1947 году она прочитала пьесу «Трамвай „Желание“» Теннесси Уильямса и так же горячо захотела сыграть Бланш Дюбуа, как когда-то Скарлетт. Критики говорили о ее невероятной чувствительности к ролям: этот образ стал второй ее лучшей, абсолютно блистательной работой, отмеченной второй премией «Оскар». Но близкие говорили: и в Скарлетт, и в Бланш было много от самой Вивьен, именно поэтому они получились такими убедительными. Несмотря на противоречивые отзывы критиков, спектакль «Трамвай „Желание“» в лондонском театре был сыгран 326 раз. После чего Вивьен снялась в одноименном фильме, где ее партнером стал Марлон Брандо. Эта роль принесла актрисе новую волну признания, но усугубила болезнь, от которой она страдала. «9 месяцев я была Бланш Дюбуа, и она до сих пор управляет мной. Она трагическая фигура, и я понимаю ее. Но, играя ее, я погружаюсь в безумие». Болезнь прогрессировала, отношения с мужем портились. В день рождения Оливье сделал Вивьен шикарный подарок — роллс-ройс — и сообщил, что просит развода. После тяжелого расставания у Вивьен начались романтические отношения с актером Джоном Меривэйлом. Вивьен Ли с мужем Лоуренсом Оливье и дочерью от первого брака Сюзанной. Между приступами депрессии актриса старалась браться за все роли и отдаваться работе без остатка. Театральная премия «Тони» за лучшую роль в мюзикле «Товарищ», съемки в фильмах «Римская весна миссис Стоун» и «Корабль дураков», где она предстала зрителю в непривычном, зрелом образе. Режиссер «Корабля дураков» Стэнли Крамер отмечал: «Она была больна, но в ней было мужество, и она шла вперед. Это невероятно, но по-другому просто не умела». В личной жизни Вивьен искренне наслаждалась ролью бабушки: дочь родила троих детей и наладила отношения с матерью, которой долго не могла простить то, что она «променяла ее на театр». В своем новом доме с прудом и мельницей она принимала друзей, частым гостем в нем был и Уинстон Черчилль. Казалось, вернулось счастье. Но вернулся и старый враг — туберкулез. Последняя роль Вивьен Ли в фильме «Корабль дураков». В 1967 году она еще раз собрала волю в кулак и приступила в Лондоне к репетициям чеховской пьесы «Иванов». Несмотря на обострение туберкулеза, она продолжала репетировать дома, надеясь выйти на сцену. Это случилось в пятницу, 7 июля. Меривэйл вернулся с репетиции и заглянул в спальню Вивьен. Та лежала на полу мертвая. Вивьен Ли скончалась, когда ей было всего 53 года. В день прощания все театры в центральном Лондоне погасили свет на один час в память о ней. Она не боялась старости и мечтала сыграть такие роли, где люди бы видели ее личность, а не внешность. И это ей отчасти удалось.
  22. Все мы смертны, все уйдём из этого мира раньше или позже. Если будете нагнетать ситуацию и жить в постоянном страхе, то, поверьте, лучше не будет. Много лет назад, уходя под наркоз при очередной операции я подумала - на всё воля Божья. Впервые. И всё было нормально. С тех пор так и живу. И вам советую. Отпустите себя и радуйтесь каждому новому дню. Проснулись - и радуйтесь. У вас есть чему радоваться и за что благодврить судьбу - все ваши самые любимые живы, с вами, что ещё нужно? Это точно. Что толку тревожиться о том, какого роста будет ребёнок? Зачем это? Каким будет, то и счастье. А кто более счастлив и удачлив - это очень большой вопрос. Ну, уж точно, кто любим, уже написали вам это. Это самое главное. Всё остальное - от лукавого.
  23. Далеко не все. Очень далеко. Откуда у людей столько комплексов тогда? Почему идут к пластическому хирургу и истязают себя диетами до анорексии? Тратят огромные деньги на массажистов, фитес-тренеров и тренажёры, чудодейственные способы омоложения, примочки, маски и уколы? И это только о внешности речь. Уж про остальное и говорить не стоит. Бросание - это крайняя форма неприятия своего ребёнка. А постоянная критика и недовольство не есть проявление хорошего отношения. И результат - плачевный. Знаю, про что говорю не по байкам и досужим разговорчикам. Это беда. Кстати, Люсьена, а вы сами-то себя любите? Вот что-то кажется, что не так уж. Негатив в таком количестве у людей, живущих в согласии с собой не встречается. Ему места нет. Уж хотя бы по отношению к только что появившемуся на свет человечку попробуйте критиканство сдержать. Иначе вас не поймут. И привыкать к кому-то вам не придётся. Что будет вовсе не удивительно.
  24. Сорокоуст

    Предположу, что не только в церкви вам неловко, а в любом другом незнакомом месте с незнакомыми людьми. Не так? Тогда прошу прощения. Но вы пришли к Богу в первую очередь. А ему мы все нужны и важны. Не бойтесь ничего и никого. Все, кто на службе, тоже не на смотринах, у каждого свои проблемы, трудности и радости. Прислушайтесь к службе, присмотритесь к тому, что происходит. Побудьте с собой и с Богом. Одна наша прихожанка как-то обмолвилась: "Я тоже грешила раньше НЕДОСТОИНСТВОМ". Вот оно, нужное слово, как мне подумалось. И я тоже. И, думаю, у других был такой начальный период пути к вере. А сейчас, она выглядит очень уверенной и знающей. Всё приходит со временем и опытом.
×